Бумеранг
Шрифт:
– А что еще о них известно? Будут они вооружены или как?
– Или как!
– раздраженно буркнул Рог. Взяв себя в руки, добавил более спокойно: - Может, и не будут, но стволы при них есть, это точно. Может, даже получше наших. Другое дело, что нападения они не ждут, - вот и надо постараться застать их врасплох.
– Застанем, куда они денутся…
Рог метнул в сторону говорившего сердитый взгляд, и тот примолк.
– Оружие берем самое лучшее.
– Медлительно продолжил он.
– И патронов нужно захватить побольше. Может, там оно и быстро все закончится, но лишний запас кармана не порвет…
Он говорил сейчас с особенной осторожностью, поскольку арсенал бригады был не самый богатый. Пара «мосинских», переделанных под обрезы карабинов, китайский "ТТ", стертый и поцарапанный "Вальтер", милицейский «ПМ», две новеньких помповушки, и чеченский автомат-самопал, склепанный по подобию израильского «Узи». Сам Рог владел армейским «Калашниковым» и держал
Потому и выслушивать коллективные планы Рог не стал, как не стал в свое время вникать в многословные советы Сома. Думать следовало в одиночку, поскольку никому в этом мире Рог не доверял. Подводили все - от самых близких и проверенных до дальних и чужих. Врали с телеэкранов политики с генералами, обманывали продажные газетчики, не скупились на ложь торгаши на рынках. Обман в людских устах рождался убедительный и беззастенчивый, и по сию пору Рог нередко в него верил. Одно время даже пробовал играть в делового - на биржу совался, бумагами ценными шуршал, акциями приторговывал. Да только настоящую цену тем бумажкам знал и кое-кто повыше. Вскоре финансовые игрища пресекли, и тогда разбухшие от денег пирамиды начали рушиться одна за другой. Тем, кто успел выскочить из-под «обвала», повезло, остальных кровно обидели. В том числе и его. С тех самых пор Рог окончательно понял: человек лжив по своей сути - от пяток и до макушки, а там, где живут и работают большие деньги, не водится ни доверия, ни дружбы. Тогда же он вывел для себя основной жизненный принцип: никому и никогда не верить. Чем красноречивее говорят, тем вернее хотят обвести вокруг пальца. Настоящая правда всегда скучна и малоубедительна. И пусть талдычат что угодно, пусть улыбаются в три рта и прижимают к груди ладони, нормальный пацан должен посылать всех куда подальше и продолжать делать свое дело. Только тогда и выживешь в этом мире, только тогда и сумеешь сыграть в свою единоличную игру.
Месяц назад Рогу исполнилось девятнадцать лет. Возраст - не самый большой, но он твердо знал, что и в девятнадцать тоже становятся мужчинами…
– Короче, слушай сюда!
– жестко произнес он, и пацаны сгрудились вокруг стола плотнее.
– Работать начинаем по единой команде, но у каждого будет своя особая задача и своя цель. Запоминаем все на раз. Повторять будет некогда, а кто оплошает, там же на месте и ляжет…
Глава 21
В то время, как Стас Зимин успокаивал вконец разомлевшую Мариночку, Михаил Шебукин вынужден был объясняться с разбушевавшейся Валентиной Сергеевной. Пожалуй, впервые служащий «Кандагара» в полной мере осознал, каково это быть в шкуре зависимого альфонса. Конечно, к таковым он себя по-прежнему не причислял, но определенный щекотливый момент в их отношениях с Валентиной Сергеевной присутствовал. Да, конечно, он в силах был содержать себя сам и более того - по нынешний день сохранял за собой маленькую, доставшуюся в наследство от матери однокомнатную квартиру, однако все это было сущими пустяками в сравнении с тем потоком даров, который с некоторых пор обрушила на него состоятельная бизнесс-леди. Новехонькая «десятка», трехкомнатная квартира в Ботаническом районе, тройка отличных европейских костюмов, бездна сорочек, лаковых туфлей, престижных ручек, солнцезащитных очков и сотовых телефонов - вот тот неполный перечень «мелочей», обладателем которых он стал за последние несколько месяцев. Самое грустное, что технология «подкупа» давала свои плоды, и с каждым днем Шебукин все сильнее убеждался в том, что изобилие нравится ему больше, нежели жизнь впроголодь, а фирменные сияющие безделушки вместо былого презрения вызывают все более стойкую симпатию. Жизнь явно менялась к лучшему, и он стремительно привыкал к происходящим переменам. Вот-вот должен был состояться окончательный переезд на новую трехкомнатную квартиру, а в грядущем Новом Году Валентина Сергеевна обещала свозить Михаила в Южную Америку на настоящий латиноамериканский карнавал, обучить ламбаде и познакомить с экзотической
Как бы то ни было, но Шебукин, сам того не заметив, оказался «упакован» с пяток и до макушки. Во всяком случае, именно так выражался Серега Маркелов, а уж он в этих делах толк понимал. Сам любил одеваться модно и красиво, а втайне от Харитонова постоянно организовывал на стороне свои маленькие финансовые предприятия. Пожалуй, и выгнали бы его давно из агентства, но очень уж любили. Кроме того, знали, что, несмотря на некоторую прижимистость, Серега был все-таки в доску «своим», и никто из «кандагаровцев» не сомневался, что в случае чего, посопев и покряхтев, Маркелыч выложит в общий котел все свои сбережения. Да и жизнью рискнет, не глядя. Потому что тоже помнил и посвист пуль с осколками, и кровь, и друзей, которых хоронили под чахлый салютик нескольких автоматов. Как бы то ни было, но, посмеиваясь над Серегой, Мишаня ведать не ведал, что в самом скором времени угодит в ситуацию еще более двусмысленную. И кто знал, что зашедшая в охранное агентство влиятельная дама выберет себе в телохранители именно его? То есть выбрали тогда, разумеется, красавца Стасика, но Зимина не отдал Харитонов, а потому в телохранители к бизнесменше угодил он. Угодил, думая сохранить гордый вид и независимость, однако не вышло. Разъяренной фурией Валентина Сергеевна металась из комнаты в комнату, в бешенстве швыряя об пол посуду, звонким своим голосом кроя Шебукина на все лады.
– Я-то, дура, сижу, жду неизвестно чего. Специально заместителя вырвала из отпуска, делами загрузила. А этот сморчок даже позвонить не соизволил! Весь обвешен дареными телефонами - и не позвонил! Как это понимать, я спрашиваю?
– Валечка, я же тебе объяснял уже… - Мишаня ежился, мучительно подбирая нужные слова.
– Так получилось. Мы ведь не думали, что этот маньяк окажет такое сопротивление. Вот и не вышло прийти вовремя. Еще и костюм запачкался…
Оправдания звучали жалко, и он сам это чувствовал. Увы, Шебукин не избегал драк на ночных улицах, отважно шел под пули и на лающих бультерьеров, но начальства он побаивался во все времена. Сейчас же перед ним метала громы и молнии не просто женщина, а директор компании «Аэлита», одной из самых преуспевающих фирм Урала. Перед Валентиной Сергеевной сгибались в поклоне десятки солидных спин, а уж рядовых лакеев, бегающих перед ней, как говаривали в старину, на цырлах, было просто пруд пруди. И вот один из этих лакеев вдруг соизволил показать норов, взбунтовавшись, перестал подчиняться. Было от чего разгуляться начальственному гневу, было от чего впасть в праведную ярость…
– Плевать мне на твои объяснения!
– грохотала Валентина Сергеевна.
– Мы договорились, значит, нужно было явиться на встречу! Если же мужик не держит своих обещаний, то он уже и не мужик!
– Но я ведь говорил: случились форс-мажорные обстоятельства. Ты же понимаешь…
– Не понимаю - и не желаю понимать! Обстоятельства - не отговорка, потому что на этот случай есть телефон! Или мало я тебе дарила сотовых игрушек?
– Валентина Сергеевна свирепо подбоченилась, испепеляя Шебукина взглядом.
– Вы посмотрите на него! Катается на моей машине, пачкает мои пиджаки - еще и зубки показывает. А может, ты и в подаренную квартиру подружек своих водишь? Вот я, дура такая, не догадалась послать туда своих мальчиков! Проверили бы, какой это форс-мажор у тебя нарисовался.
– Ты что, не веришь мне?
– Михаил покраснел.
– Да спроси у ребят! Дмитрию вон позвони, Лосеву с Маратом, они все подтвердят.
– Еще бы! Эти, что хочешь, подтвердят, - одним миром мазаны! Может, даже вместе шастали по кабакам. А уж кобель кобеля всегда прикроет!…
Что-то дрогнуло в груди Шебукина, ему даже почудилось, что он услышал отчетливый щелчок. Видно, сгорел последний из внутренних предохранителей. И то сказать - сколько терпел! А все из-за буржуйских этих штучек, из-за глупого мужского тщеславия. Выходит, и впрямь купила его Валечка. Со всеми его гнилыми потрохами! Ведь открывал иной раз рот и снова захлопывал - вспоминал, видно, об Аргентине с Бразилией, о «десятке», к которой начинал уже привыкать, о трехкомнатной квартире улучшенной планировки, об иных житейских глупостях. Только верно говорят: всему есть предел, - кажется, наступил предел и его терпению.
Мишаня рывком поднялся из кресла, и вот чудо!
– ощутил небывалое облегчение. Точно сбросил с шеи тяжеленную гирю. Чего ради, спрашивается, унижался? Ради того, чтобы оплевывали лучших друзей?…
Храня молчаливое достоинство, он молча снял с себя дорогой пиджак, аккуратно повесил на кресло. В это же самое кресло бросил золотую ручку, сотовый телефон, блокнот из крокодиловой кожи и доверенность на машину. Снимать брюки с туфлями было, конечно, смешно, и потому он сухо обронил:
– Все прочие подарки оставлю в твоейквартире.
– Слово «твоей» он постарался выделить особо.
– Если хочешь, посчитай на досуге другие расходы. Сразу расплатиться не обещаю, но со временем обязательно рассчитаюсь.