Бумеранг
Шрифт:
– Знакомьтесь! – победоносно произнёс он.
– Это моя мама, Алла Леонтьевна. Она, как и ты, всю жизнь проработала преподавателем. Но только, в отличие от тебя, она учительница русского языка и литературы. – Затем, наклонившись к уху матери, Санёк перевёл взгляд на хозяйку дома, – а это Томочка, моя любимая женщина. И теперь мы будем жить все вместе.
Тамара всё ещё не могла опомниться от первого шока. Она с застывшей маской недоумения разглядывала старушку.
– Здравствуйте, Тамара Геннадьевна, - неожиданно хорошо поставленным голосом произнесла
– Поверьте, для меня этот переезд явился полной неожиданностью. Простите нас, пожалуйста, за вторжение.
Томочка растерянно закивала головой, то ли приветствуя мать Саши, то ли принимая её извинения, но когда она пришла в себя, то заговорила неуверенно, но радушно:
– Ну, что вы, Алла Леонтьевна, располагайтесь здесь как дома. А я, пока, пойду на кухню и заварю чай. Нам всем нужно что-нибудь выпить.
Алла Леонтьевна, как оказалось, была интеллигенткой до мозга костей. Она держалась очень сдержанно, говорила спокойно и никогда никого не перебивала. Умиротворённая улыбка редко покидала её лицо. Как отмечала про себя Тома, «в её обществе было неожиданно приятно находиться и всегда можно было найти интересные темы для разговора». Глубокие знания крепко сидели в её седовласой голове, и, на удивление Томочки, она обладала хорошей памятью.
Мать Александра быстро и легко приживалась в доме Тамары. Она передвигалась по дому с тростью и вполне успешно могла самостоятельно спуститься во двор, чтобы посидеть там под раскидистыми ветвями деревьев. По утрам она для всех готовила завтрак, а вечером встречала милой улыбкой сына и Томочку. Она всегда и всем была довольна и, по возможности, старалась не привлекать к себе внимания.
Томочка и Алла Леонтьевна быстро нашли общей язык, они могли часами говорить обо всём. Но у старушки была одна особенность, когда она подолгу засиживалась одна, то вдруг начинала озабоченно что-то шептать себе под нос.
Александра раздражала эта её манера, и он порой очень грубо обрывал мать:
– Послушай, хватит уже! Сколько раз тебе говорить: либо говори внятно, либо уже помолчи!
– Саша, ты почему так с мамой разговариваешь? – возмущалась Тамара.
– Я сам знаю, как мне с ней разговаривать! И не вмешивайся, пожалуйста, в наши отношения.
– Хорошо, я не буду вмешиваться, - как-то резко ответила она ему, - но и ты впредь не смей в моём присутствии говорить с Аллой Леонтьевной в подобном тоне! – а потом, понизив голос, она мягко ему пояснила: - А то мне сложно будет относиться к тебе с уважением.
Незаметно пролетали дни. И вот однажды поздним вечером, когда Томочка сидела в своей комнате за кипой контрольных работ, кто-то постучал ей в окно. Она одёрнула тюль и, напрягая зрение, в темноте с трудом разглядела женский силуэт. Женщина стояла с длинной корягой в руке, переминаясь с ноги на ногу.
– Что вам нужно? – крикнула она в форточку.
– Выйди, поговорить нужно, - послышался резкий голос.
– Кто вы? – Тома уже догадывалась,
– Не бойся, выходи… это я, Полина.
Томочка накинула на плечи пуховый платок и вышла во двор. У неё учащённо билось сердце. «Надо же, - подумала она, -Александра нет дома… и эта притащилась так некстати. Чего он задерживается? А может быть, что-то случилась, вот она и пришла с плохой новостью…» - гадала на ходу Томочка.
Поёжившись от плохого предчувствия, она открыла калитку.
– Здравствуйте, Полина, проходите, - пригласила она в дом бывшую подругу Санька.
– Нет уж… я здесь. Я ненадолго.
Они смотрели друг на друга, Полина заметно нервничала. Наконец, она с раздражением в голосе заговорила:
– Послушай, сейчас этот кобель прибился к тебе, но он успел мне задолжать, «скотина неблагодарная»! Ещё мать мне свою приволок… жили у меня, как у Христа за пазухой. Хорошо устроились! А как новую патаскуш… Короче, тебя нашёл – так и слинял мерзавец! – её лицо исказилось от душевной боли.
– Не плачьте, Полина. Я, когда познакомилась с Александром, не знала о ваших отношениях с ним. И потом, как я поняла, рано или поздно он, в любом случае, собирался съезжать от вас. Но, как бы там ни было, простите меня, что это я, в какой-то степени, явилась запускным механизмом в вашей разлуке, или, как вы выразились той «потаскушкой», что…
– Да, что ты понимаешь! – оборвала её грубо Полина, - Александр любит меня. Я-то точно это знаю, а ты – его очередная подстилка и только! Он всегда возвращается ко мне, после очередной своей шлюхи!
– она провела языком по своим сухим губам.
– Короче, когда он с Москвы весь никакой приехал, скажи - где поселился он, а?!
– Не кричите, пожалуйста, я же с вами не спорю, - как кролик на удава таращилась Томочка на возвышающуюся над ней грозную Полину.
– Если Александр вас действительно любит, то вам не составит труда его забрать обратно, тем более, что я этому препятствовать не стану.
– Конечно, заберу! Дай только время, - с этими словами она ехидно оскалилась, недобро зыркнув на свою соперницу и не прощаясь, удалилась.
Томочка вернулась в дом. Она не знала, стоит ли ей рассказывать Саньку о разговоре с Полиной. На душе у неё было как-то неспокойно. Она упала в кресло, терзаемая противоречивыми чувствами.
В комнате Аллы Леонтьевны зажёгся свет, а минутой позже послышался её твёрдый, хорошо поставленный голос:
– Тамара Геннадьевна, можно вас на минутку?
– Вы проснулись?
Томочка прошла в комнату, где поселилась мать Александра.
Завидев её, Алла Леонтьевна сразу перешла к делу:
– Вы должны быть осторожны, - с волнением в голосе произнесла она, - Полина опасная женщина. Я говорила Сашеньке, что она при желании легко сживёт его со света, но только он об этом и слышать не захотел… в общем, вы сами его знаете. И потом, он ещё имел глупость так плохо расстаться с ней, - поджав губы, она с трагическим видом закачала головой.