Бункер. Пыль
Шрифт:
Его охватило головокружение, и Дональд опустился в кресло. Его комбинезон был влажным от пота. Он сжал в руках окровавленную тряпку и вспомнил наполненный туманом шлюз. Он вспомнил, как, спотыкаясь, спускался по трапу в толпе, как кричал о Хелен, как в сетчатке его глаз запечатлелись взрывы, как Анна и Шарлотта тащили его за собой, а вокруг клубилось белое облако.
Газ. Он знал, как происходит очистка. Газ создавал давление в шлюзе. Газ, чтобы противостоять внешнему воздуху. Газ, чтобы выталкивать наружу.
" Пыль находится в воздухе", - сказал Дональд. Он прислонился к стойке, его колени
Наушники молча лежали рядом. "Я - древний", - сказал Дональд, используя ее слова. Он взял наушники со стола и громко повторил в микрофон: "Я - древний! Я сделал это!"
Он еще раз облокотился на стол и успел схватиться за него, прежде чем упал. "Мне жаль", - пробормотал он. "Прости, прости". Еще громче, прокричал он: " Прости меня!"
Но никто не слушал.
26
Шарлотта поработала элероном на левом крыле дрона вверх и вниз. В тросах, управляющих закрылками, все еще оставался небольшой люфт. Она взяла тряпку, висевшую на хвосте дрона, и промокнула шею. Порывшись в сумке с инструментами, она выбрала среднюю отвертку. Под дроном лежала россыпь деталей - все, что она смогла найти внутри, но не то, что было нужно дрону. Компьютер бомбометания, крепления для боеприпасов на крыльях, сервоприводы выпуска. Она вытащила все камеры, кроме одной, и даже сняла некоторые распорки, которые помогали дрону выдерживать силу тяжести до десятка G . Это будет прямой полет, без нагрузки на крылья. На этот раз они шли низко и быстро, не заботясь о том, что дрон будет замечен. Важно было увидеть дальше, убедиться, проверить. Шарлотта уже неделю работала над этой чертовой штукой, и все, о чем она могла думать, - это о том, как быстро сломались два предыдущих, и о том, какой удачей казался ей тот первый полет.
Лежа на спине, она поработала плечами и бедрами, протискиваясь под хвостом дрона. Панель доступа была уже открыта, кабели обнажены. Перед тем, как собрать все панели, она наносила на них тонкий слой герметика, защищая аппарат от пыли. Все получится, сказала она себе, поправляя серворучку, удерживающую кабель. Должно получиться. Видя брата, в каком он был состоянии, она подумала, что у них нет другого полета. Это будет либо все, либо ничего. Дело было не только в кашле - теперь он, казалось, потерял рассудок.
Вернувшись с последнего сеанса связи, он забыл принести ей ужин. Забыл он и о последней детали для обещанного радио. Теперь он ходил вокруг дрона, пока она работала, и что-то бормотал про себя. Он прошел по коридору в конференц-зал и стал копаться в своих записях. Он вернулся к дрону, откашлялся и начал разговор, в котором она не чувствовала себя участником
"- Их страх, разве вы не видите? Мы делаем это с помощью их страха".
Она выглянула из-под дрона и увидела, как он размахивает руками в воздухе. Он выглядел пепельным. На его комбинезоне виднелись пятна крови. Почти пришло время бросить полотенце, сесть в лифт и сдать их обоих. Только бы увидеть кого-нибудь.
Он поймал ее взгляд.
"Их страх не просто окрашивает мир, который они видят, - сказал он, его глаза были дикими. "Они отравляют им мир. Это токсин, этот страх. Они отправляют своих на очистку, и это отравляет мир!"
Шарлотта не знала, что ответить. Она вывернулась, чтобы снова поработать элеронами, думая о том, насколько
"И это заставило меня задуматься о газе. Я имею в виду, я должен был догадаться, верно? Мы закачиваем его в их дома, когда заканчиваем с ними. Так мы заканчиваем их существование. Это все тот же газ. Я это делал". Дональд ходил по узкому кругу, тыча пальцем себе в грудь. Он кашлянул, уткнувшись в кулак. "Бог свидетель, я это делал. Но не только это!"
Шарлотта вздохнула и снова вытащила свою машинку. Все еще слишком свободно.
"Может быть, им удастся выкрутиться?" Он стал пробираться обратно в конференц-зал. "Они отключили свои камеры. А в той бункерной установке отключили взрывчатку. Может быть, они смогут отключить газ..."
Его голос прервался на полуслове. Шарлотта изучала коридор в задней части склада. Свет, льющийся из конференц-зала, танцевал с его тенью, когда он ходил взад-вперед среди своих записей и таблиц, ходил по кругу. Они оба ходили по кругу. Она слышала, как он ругается. Его нестабильное поведение напомнило ей их бабушку, которая ушла из жизни очень некрасиво. Таким она и запомнит его, когда его не станет: кашляющим кровью и бормочущим какую-то чушь. Он никогда не будет конгрессменом Кином в отутюженном костюме, никогда не будет ее старшим и компетентным братом, никогда больше.
Пока он мучился над тем, что делать, у Шарлотты были свои идеи. Как насчет того, чтобы разбудить всех, как это сделал Дональд для нее? На смене одновременно находилось всего около сотни мужчин. Тысячи женщин спали. Многие тысячи. Шарлотта подумала о том, какую армию она могла бы собрать. Но она задавалась вопросом, прав ли Донни - не откажутся ли они сражаться со своими отцами, мужьями и братьями. Для этого требовалось необычное мужество.
Свет в коридоре снова заиграл тенями. Они метались взад-вперед, взад-вперед. Шарлотта глубоко вздохнула и потянулась к крылу. Она подумала о другой его идее - исправить мир, очистить воздух и освободить заключенных. Или хотя бы дать им всем шанс. Равный шанс. Он сравнивал это с разрушением границ в старом мире. Он повторял поговорку о тех, кто имеет преимущество и хочет его сохранить, о тех, кто поднимается последним и тянет за собой лестницу. "Давайте опустим лестницы, - не раз говорил он. Пусть не компьютеры решают. Пусть решают люди."
Шарлотта все еще не понимала, как это может работать. Как, очевидно, и ее брат. Она снова забралась под дрон и попыталась представить себе время, когда люди рождались на своей работе, когда у них не было выбора. Первые сыновья делали то, что делали их отцы. Вторые сыновья уходили на войну, в море или в церковь. Мальчик, который шел следом, оставался один. Дочери уходили к чужим сыновьям.
Ее гаечный ключ соскользнул с троса - костяшки пальцев ударились о фюзеляж. Шарлотта выругалась, посмотрела на свою руку и увидела, что на ней выступила кровь. Она присосалась к костяшке и вспомнила о другой несправедливости, которая когда-то заставила ее задуматься. Она вспомнила, как, находясь в командировке, была благодарна за то, что родилась в Штатах, а не в Ираке. Бросок игральной кости. Невидимые границы, нарисованные на картах, которые были так же реальны, как стены шахт. Ловушка обстоятельств. Какую жизнь ты прожил, определяли какие-то расчеты твоих людей, твоих лидеров, словно компьютеры, вычисляющие твою судьбу.