Бункер

Акуленко Евгений

Костер нужен. Высушить он сейчас ничего не высушит. Просто забыть про рев ветра, погреть пальцы, поглядеть на огонь… Да! Синоптики в ударе, как всегда: «Днем восемнадцать-двадцать, без осадков».

Ничего. Пройдет когда-нибудь эта буря. Чайку согреть между делом?

«Было б не кисло».

Пока ходил по воду, едва не нырнул снова. Ветер валит с ног. В котелке одна муть. Ничего, осядет… Время?.. Уже девять?.. Пожалуй, завтра придется догонять. Поутру.

Палатку на все колья, чтобы не сорвало.

Спать!..

Шквал не утихал трое суток.

Белек делал зарубки ножом, отсчитывая круги часовой стрелки на циферблате. Боялся сбиться.

День и ночь больше не сменяли друг друга, мир надежно укрыла тьма. Несколько раз земля ощутимо уходила из-под ног, наводя на мысль о природе водяных валов на мелкой речке. Все эти обстоятельства вместе уже мало напоминали просто непогоду. Что-то случилось. Что?..

А на четвертое утро пошел снег. Странный снег. Серый. Он не таял в руках. И сильно смахивал на пепел…

По воде до ближайшей деревни было километров пятнадцать. Там можно сесть на попутку и уже вспоминать случившееся, как забавное приключение. Пятнадцать километров - это три часа ходу.

Белек шел два дня. Река превратилась в сплошной завал.

Посещала мысль бросить все и попытаться напрямик, к дороге. Что-то держало. Что-то выплывшее из глубин сознания. Там болота крутом. Компаса нет. Солнца не видно. И искать станут вряд ли… Давай бережочком, родной. Тяжело, но можно. Вот так…

Деревня стояла там, где ей и положено. Горланили петухи, кто-то ковырялся на огороде, стрекотала бензопила. С виду все, как обычно. Даже магазин, вроде, открыт.

Немолодой мужик не спеша загружал под горлышко серебристую «Ниву». Долго отнекивался, но за две тысячи согласился подбросить до города, тем более что по пути. Правда, без вещей.

– Здесь оставь, - посоветовал.
– Потом заберешь…

– Езжай ты уже!
– во дворе показалась хозяйка. Тревожно оглядела Белька.
– Неспокойно мне на сердце!..

– Не суетись, мать! Сейчас! Туриста, вот, попутчиком возьму… Сын у меня в городе, - пояснил мужик.
– С невесткой и малым…

– А что случилось-то?..
– спросил Белек.

Повисла пауза. Белек сглотнул. Очень ему не понравилась эта пауза. И как переглянулись хозяин с хозяйкой.

– Да кто его знает, - мужик вздохнул.
– Война вроде…

– Чего? Какая война? С кем?..

– С кем, с кем… С врагами, млять!..
– мужик залез в «Ниву» и покрутил ручку магнитолы.
– Слушай, вон… Который день крутят шарманку…

Белек приник к динамику, стараясь в скрежете помех разобрать слова.
– …штаб гражданской обороны… чрезвычайное положение… воздушной тревоги… - вещал диктор как-то уж больно торжественно, - воду из открытых источников… дыхательных путей… активное заражение… ценные вещи, документы… руках маленьких детей… панике и сохраняйте спокойствие…

Белек прислонился спиной к забору и без сил съехал на корточки, обхватил голову руками. Погодный коллапс - не что иное, как последствие ядерных ударов. Повезло еще, что далеко от эпицентров - глушь… Есть такая компьютерная игра - «Фаллаут». Теперь все

в нее сыграют. В игру или в ящик… Белек изучал рисунок протектора, отпечатанный в грязи, воду, скопившуюся в лужицы. И именно под эту картинку пришло понимание того, что прежнего мира уже нет. И никогда больше не будет. Словно кто-то свыше прислал памятную открытку.

– Ильинскую дамбу, говорят, накрыли, - негромко проговорил мужик.
– И АЭС…

– А их, может, не бомбили, - хозяйка закусила губу.
– Чего их бомбить? Они ж не стратегический объект…

И тут каким-то задним рассудком, ухватив одну единственную горькую мысль, Белек явственно понял, что в город ему совсем не надо.

Вся западная окраина в колючке секретных объектов. Военный аэродром. Полигон. Региональный центр управления ПВО. Это известно всем. И этого уже… С лихвой… А сколько еще такого, что известно не всем?..

Белек зажмурился. И словно кадры немого кино, перед глазами замелькали радиоактивные развалины, очереди за водой, пересыпанные известью трупы в общем котловане, продуктовые карточки, дешевые респираторы, выпадающие волосы, копошащиеся в мусорных кучах крысы, стрельба патрулей… Что тащит его в этот город? Семьей обзавестись не успел. Дальние родственники да друзья-знакомые?

– Я не поеду.

У него есть время. Может, несколько дней, пока новая эпоха не докатилась до периферии, пока все еще играют по старым правилам. Несколько дней, которые помогут ему выжить.

– Я не поеду, - повторил Белек.
– Спасибо.

– Как знаешь…

Магазин и вправду работал. За прилавком скучала продавщица, молоденькая девчушка в спортивном костюме. Наверное, школьница на каникулах. Мать картошку сажает, дочь на подмене.

– Что-то темно у вас?

– Света нет, - пояснила девчушка.
– Третий день уже. Ветром провода оборвало…

– Ясно, - кивнул Белек и полез в карман.

Прямо за прилавком пересчитал купюры. Выходило четыре триста с мелочью. Он всегда брал денег с небольшим запасом, на непредвиденные обстоятельства,. На такую сумму можно было бы погулять в кабаке или приобрести пылесос или мобилу. Но теперь для Белька эти четыре триста - соль, спички, подсолнечное масло, бульонные кубики, макароны, овсяные хлопья, гречка, рис, сахар, чай, консервы, две бутылки водки.

– Хлеб будете брать? Только он черствый.

– Давай!

Сухарики случатся из хлеба. Мало-мало заплесневелые, но питательные, блин…

Удивительно, как много в «загруженной» байдарке оказывается места, когда это место вопрос выживания. Белек рассовал все. И еще мешок местной картошки. Высыпал прямо на днище. Плевать, что некуда ноги ставить. Ноги, они не потеряются, а вот жрать что-то надо будет.

Стоянка ребят обнаружилась ниже. Полуразобранные байды, распотрошенные рюкзаки, сорванная ветром палатка, запутавшаяся в кустах. Они бросили все и спешно снялись, видно, на попутных легковушках, пустыми. Порой кажется, что поступаешь единственно верным способом, но на самом деле лишь делаешь свой выбор.