Бункер
Шрифт:
— Ты смеешься? — весело улыбнулся Иван, — против четырех здоровых мужчин с кухонным ножом?
— Успею, кому-нибудь из вас лицо попортить. Будете рассказывать, как получили этот расчудесный шрам, — мне показалось, или Никита чуть отступил назад. Значит, я на правильном пути, — парни, давайте договоримся. Зачем вам это? Я не буду скрывать изнасилование ото всех. Наши узнают, что вы собой представляете, вы станете изгоями, преступниками.
— Пофиг, — заявил нагло Иван, — наши деды и слова не скажут. Мой тезка уже понял, кто здесь главный. Сидит и молчит в тряпочку (действительно, Иван Иванович в последнее время не выступал, не
— Зачем тебе я, Иван? — вкрадчиво произнесла я, — Оля вчера выбрала тебя. У тебя уже есть девушка.
— Тупая дура, — фыркнул мужчина, — ничего не умеет, в постели бревно бревном, а гонору…
— А почему ты думаешь, что я не бревно? — удивилась я, по-прежнему стоя с выставленным ножом в руках и потихоньку пятясь назад. Остальные парни потеряли интерес к нашему разговору, отдавая лидерство Ивану. «Вот, Джон, — обратилась я мысленно к мужчине, — не захотел взять власть, ушел в сторону. Вспомнилось из Библии „Равнодушные погубят мир“. Будешь теперь жить под гнетом Ивана». Но крошечная малюсенькая надежда оставалась. Придет или нет?
— Ты страстная и яростная, — глаза Ивана загорелись странным огнем, — до сих пор помню, как ты орала тогда на тезку. Одна не побоялась ему все высказать. Молнии сверкали, энергия била словно тайфун. У меня даже встал. Хотелось тогда еще схватить тебя и утащить к себе в комнату. Но в то время у нас была видимость демократии.
— А сейчас нет?
— Сейчас вот-вот наступит анархия, — прошептал Иван, — а потом диктатура. Угадай, кто будет диктатором?
Мама родная! Я в ужасе смотрела в холодные голубые глаза и представляла свою мрачную дальнейшую жизнь. Нет, это будет не диктатура. Это будет натуральный рабовладельческий строй. Женщины станут бесправными рабынями, переходящими от одного к другому.
— Я буду сопротивляться изо всех сил, — дрожащий голос выдавал волнение.
— Сопротивляйся, — согласился Иван и подобрался, словно зверь перед прыжком, — так даже интереснее. Я подсознательно почувствовала, что разговор подошел к концу, и, не дожидаясь нападения, бросила пакет муки ему в лицо.
— Ах ты, су… — раздался вопль, я схватила еще в руку по пачке соли экстры и бросилась бежать параллельно вдоль стеллажей, далеко не отбегая от входа. Все четверо побежали за мной, я подготовилась, бросала в мужчин соль, с полок сзади себя сбивала пустые стеклянные банки и кастрюли, задерживая их движение. Грохот стоял такой, что казалось, я сейчас оглохну. Понятно, что рано или поздно они меня достанут, если сообразят окружить. Сообразили. Со всех четырех коридоров приближались разозленные мужчины, Иван выглядел страшно, белый, в муке, с окровавленными руками (скорее всего, упал и поранился об осколки стекла). На его лице было написано такое бешенство, что у меня впервые мелькнула мысль, что живой я отсюда не выйду. А Джона все нет. Неужели, я проиграла? Я сжалась в комочек и выставила вперед себя нож, как последнее оружие. Иван, криво ухмыльнулся и ухватился окровавленной рукой за лезвие, отводя его в сторону. Я вздрогнула от того, что увидела в его глазах. Мне конец.
— Парни, — от его голоса волосы зашевелились у меня на голове, — не возражаете, если я буду первым?
Ответа я не услышала, потому что, с этого момента мозги отключились от ужаса. На меня навалилось тяжелое
Когда открыла глаза, все уже закончилось. Джон стоял над двумя распластанными на полу телами Ивана и Олега. Никита и Дмитрий лежали, скрючившись, возле стены, Никита скулил как побитый щенок, баюкая кисть.
— Ты мне сломал руку, — ныл он.
— Не сломал, — ответил невозмутимо Джон, — обычный болевой захват. А нужно было сломать.
Олег не шевелился, Иван же хрипло стонал сквозь зубы. Я присмотрелась. Каблук тяжелого ботинка Джона стоял на его странно вывернутой руке. Какую дикую боль он, наверное, испытывает.
— С тобой все в порядке? — спокойно произнес Джон, бросив на меня взгляд.
— Да, — прохрипела я, поднимаясь.
— Тогда пойдем, — кивнул Джон и убрал ногу с кисти лежащего мужчины.
— Мы еще до тебя доберемся, — прошипел Иван. До кого не уточнил. Или до меня, или до Джона.
— Добирайтесь, — спокойно сказал мужчина, — только в следующий раз я не обещаю оставить вам целыми конечности. А врачей здесь нет. Даже медсестер. Как срастутся кости, обещать не могу. А что до Натальи… — Джон замолчал, я сама напряглась, ожидая, что он скажет.
— Чтобы я не видел возле нее больше никого из вас. Она моя…
Коротко и ясно. Я даже внутри затрепетала от возбуждения, так это прозвучало. Примитивно и категорично.
Мы молча шли по коридору. Джон в своей обычной невозмутимой манере, словно ничего особенно не произошло. Я же вся горела от гуляющего в крови адреналина.
— А ты говорил, что не выстоишь против всех, — заискивающе обратилась я к нему. Нужно было поблагодарить и выяснить, что же дальше, а на ум ничего не приходило.
— Их было не тринадцать, — равнодушно произнес он и сразу же следом, — будешь жить в моем отсеке. У меня две комнаты. Тебе нужно перенести вещи?
— Да, — ответила я, он кивнул и пошел за мной. Пока я собирала сумку, паковала кое-какие личные вещи, брала постельное белье, одежду, Джон неподвижно стоял возле входной двери и молча следил за каждым моим движением. Словно охотник, наблюдая за дичью. Потом взял у меня сумку, подождал пока я закрою дверь и последовал за мной на расстоянии пары шагов сзади. Я чувствовала себя под конвоем. Моя интрига удалась. И пусть от изнасилования меня отделяли сущие крохи, я выиграла в поединке. Надеюсь, я сделала правильный выбор.
Две комнаты, которые он занимал, были идентичны моей, просто соединены проходом. Наверное, были сделаны для семьи с детьми. В обеих комнатах стояли двухъярусные кровати, шкафы-близнецы, несколько стульев, стол. Первая комната имела полу жилой вид. Почти ничем не отличаясь от второй. Только на столе лежал планшет, а на спинке стула брошен пояс.
— Твоя вторая, — кивнул налево Джон, занося через проход сумку и ставя на пол. Я прошла мимо него и тут он, заметил мою одежду, точнее, что под ней. Впервые я увидела, как его глаза вспыхнули от удивления.