Бунт
Шрифт:
— Ты же понимаешь, что я никогда так с тобой не поступлю, правда?
— Откуда тебе знать? — интересуюсь, и когда он смотрит на меня так, словно не до конца понимает, о чем я, объясняю: — Группа становится больше, Джоэль. Каждый раз, когда вы выступаете, на вас бросается куча фанаток.
— Они не ты, — просто отвечает он.
— А что будет, когда я тебе надоем?
— Этого не произойдет.
— Откуда ты знаешь?
Джоэль рассматривает свои пальцы, нежно заправляя волосы мне за ухо, а я изучаю выражение его лица, пока он касается меня.
— Ты единственная девушка, которую я когда-либо
Я закрываю глаза, чтобы сдержать слезы, а Джоэль наклоняется и нежно целует меня в лоб.
— Я не шучу, говоря, что люблю тебя, — говорит он.
— Знаю.
— Мои чувства не изменятся.
Я открываю глаза, когда Джоэль проводит пальцем по моей влажной щеке.
— Обещаешь?
— Я обещаю это каждый раз, когда произношу эти три слова. — Проходит мгновение, и он повторяет: — Я люблю тебя, Ди.
Мягкая улыбка касается моих губ, и все еще утопая в глубоких голубых глазах, хранящих тайны моего собственного сердца, я отвечаю ему взаимностью.
— Я тоже люблю тебя.
Эпилог
Джоэль
На сцене существуют различные уровни многозадачности. Адам — во все горло распевает песни, одновременно работая с толпой. Майк — бьет руками по барабанам, а ногами — по педалям. Шон и Кит — притворяются, что сосредоточены на выступлении, а не друг на друге — что бы между ними там ни происходило. А я стараюсь держать ритм, пока Ди стоит за кулисами в коротенькой черной юбочке, которая, клянусь богом, задирается все выше и выше с каждым моим взглядом на нее.
Между песнями завожу руки за гитару, чтобы поправить штаны, осознавая, что это напрасное дело. Ди слегка ухмыляется, а мой ответный стон теряется в реве толпы.
Майк барабанит вступление следующей песни, и я вновь обращаю все свое внимание на партер. Адам зажег толпу, волны людей превращаются в шторм, от чего моя кожа будто гудит. Футболка прилипает к блестящей от пота коже, а кровь закипает в венах под обжигающими лучами синих и зеленых ламп. Звуки бас-гитары льются через массивные клубные динамики, и тело вибрирует в такт этому ритму. Не залипающие на Адама и Шона девушки кричат тексты песен и отчаянно тянутся ко мне руками, увешанными браслетами. Пара трусиков летит в мою сторону, но я отступаю, позволяя им упасть на сцену. С улыбкой я поворачиваюсь к Ди, которая, скрестив руки, широко улыбается в ответ и качает головой.
Я вновь поворачиваюсь к толпе, полностью сбившись с игры. Пальцы играют на автомате, тогда как я думаю о том, почему, черт возьми, Ди просто стоит и качает головой вместо того, чтобы швырнуть в меня свои трусики. Последние пару недель мы играли в маленькую игру: если я поймаю ее трусики — получу вознаграждение, если нет — она получит.
— Почему не бросила свои на сцену? — шепчу ей на ухо, как только заканчивается наша первая «заключительная песня».
Толпа снова и снова скандирует: «Еще-еще!», но парни из группы жадно пьют воду и делают важный и такой нужный перерыв от сценического освещения. Ди притягивает меня за влажный рукав ближе к себе, чтобы прошептать ответ на ухо.
— Потому что на мне их нет, — отвечает она.
Я тут же скольжу рукой по ее попке. Нет линии трусиков. Господи. Не в силах больше сдерживаться, целую солоноватый изгиб ее шеи и запускаю пальцы под пояс ее юбки, чтобы проверить, нет ли там пояса стрингов на случай, если Ди просто дразнится.
— Последняя песня, чувак, — напоминает Шон и хлопает меня по плечу, прежде чем выйти на сцену.
Я вновь прижимаюсь губами к уху Ди, намереваясь сообщить обо всем, что сотворю с ней после выступления. Но мой мозг выжжен до такой степени, что я сам не знаю, что собираюсь сделать, поэтому вместо слов провожу языком по мочке ее уха и покусываю нежную кожу. Она сжимает пальцами мой бицепс, и легкая ухмылка появляется на моих губах. Не оглядываясь, ухожу от нее.
Я первым покидаю сцену, когда заканчивается песня. Снимаю гитару с шеи, прислоняю к первой попавшейся поверхности, и хватаю Ди за руку. Она слегка взвизгивает и едва не спотыкается, семеня за мной в своих сексуальных туфлях на шпильке, но ей удается удержать равновесие и шагать рядом со мной. В следующем месяце я уезжаю в месячный тур в поддержку альбома, который группа записала на прошлой неделе, но до тех пор целиком и полностью принадлежу ей.
— А куда мы идем? — интересуется она.
Одно то, что Ди следует за мной вместо того, чтобы отчитать, что я едва не сбил ее с ног, говорит мне о том, что она уже в курсе.
— Куда-то.
Я открываю первую попавшуюся дверь и с облегчением обнаруживаю, что кабинет пуст. Затаскиваю Ди внутрь, запираю замок и прижимаю Ди к твердой древесине. Прижимаюсь губами к ее губам и проскальзываю рукой ей под юбку, чтобы проверить, правду ли она говорила об отсутствии трусиков.
Мозолистыми пальцами скольжу по гладкой шелковистой коже и когда обнаруживаю ее обнаженный маленький бутон, нажимаю. Вздох, сорвавшийся с ее губ, вызывает пульсацию в моих джинсах. Секунду спустя Ди возится с молнией, а затем я приподнимаю девушку и устраиваюсь меж ее бедер. Она впивается пальцами в мою футболку, когда я погружаюсь в нее, и я целую ее губы, не давая стону сорваться с них.
— Я люблю тебя, — произношу между толчками.
Было время, когда она напрягалась от этих слов и отстранялась от меня. Теперь она словно плавится в моих руках.
— Я чертовски сильно люблю тебя, — повторяю, и она тает.
Ди стонет, крепко скрестив лодыжки у меня за спиной, и тут кто-то начинает дергать дверную ручку.
Ди широко раскрывает глаза, а я лишь на секунду останавливаюсь.
— Минутку!
— Это, черт возьми, мой офис! — кричит человек снаружи.
Я передвигаю Ди к другой стене и снова начинаю трахать ее.