Бунт

Снова грязь, снова кровь, зато в бессмысленном, почти животном существовании появляется цель… нет, проблеск цели — защищать покой десятка тысяч таких же, которые и не знают, что такое — жить.

Иззмир тупо следовал знакомым изгибам тоннеля, не заботясь, идут ли за ним остальные участники патруля, или их сожрали голодные сцепы. Они опять пытались его убить — вот бестолковые создания, ничему не учатся на горьком

опыте товарищей. Иззмир накостылял по шее самым ретивым — плашмя, и не из пустого милосердия, а потому, что его положение в обществе дхаэроу и так было шатким — и посчитал урок законченным.

Ксани далеко, вестей нет и быть не может. Мятежники-дроу прервали всяческое сообщение с городом, что, в общем-то, было правильным.

Конечно, Измир всегда мог уйти к ним — и он собирался это сделать, уже несколько лун… Что-то его удерживало. Но сегодняшнее покушение стало последней каплей.

Темный эльф с некоторым удивлением покосился через плечо, на силуэты своих _союзников_: надо же, не отстают. Пыхтят, правда, как горстка дерри — но темп держат.

Хватит. Надоело! Иззмир принял твердое решение уйти, и ничто не могло его поколебать!

По крайней мере, так он думал.

Улицы Тилгуафны были необычайно оживлены для этого времени — огненный круг на своде пещеры только-только разгорался… так что же выманило их в такую рань?

Иззмир Кенррет от природы был не очень любопытен, да и что могло собрать вместе этих падальщиков, дхаэроу? Но его схватил за руку Тебнар — воин, с которым после памятного турнира он поддерживал некое подобие дружбы. Короче говоря, они здоровались.

— Кенррет, куда собрался?

— Домой. Куда ещё?

— Все твои у храма — как и весь город. Ты что, не слышал?

— Тебнар, я только что вернулся из патруля.

— Вижу, — воин хмыкнул, оценивающе скользя взглядом по грязной и мокрой одежде Иззмира. — Только в патруль ты каждую луну ходишь, а вот шанс посмотреть на светлого эльфа выпадает раз в жизни… Ага, проняло?

Это было не совсем то слово, это «проняло» было таким слабым, бесцветным отражением — как попытка описать словами сияние магического «светляка» в соляных пещерах, причудливые застывшие формы которых, казалось, создавали мириады искуснейших резчиков в течение тысячелетий… Иззмир застыл. Сначала он решил, что ему послышалось, но это было бы слишком жестоко.

— Ты шутишь? — на всякий случай переспросил он у Тебнара.

Тот уже тащил его сквозь толпу к храму Ллос.

— Делать мне больше нечего. И, по-моему, даже не эльф, а эльфийка…

Пока они проталкивались к центру, Тебнар рассказал Иззмиру, что светлую эльфийку поймали недалеко от города — совершенно одну, как говорят. Неслыханное событие — что светлокожие могут делать в пещерах, да её в такой близости от своих ненавидимых сородичей?

Событие было настолько неординарным, что никто и не знал, что делать с нежданным подарком Богини. Первый Дом приказал собраться всем семьям-аристократам у центрального храма, где и решится судьба эльфа.

— Или эльфийки, — добавил Тебнар и замолчал, потому что сосед слева ткнул его в бок.

Оба молодых дхаэроу

были в воинском наряде, на котором никак не обозначалось происхождение, поэтому они и не стали возмущаться — раз уж стоят в толпе простолюдинов, так стоит всякого ожидать. К тому же, не до оскорблений сейчас.

В этом храме было два алтаря — один внутри, другой снаружи — во время больших праздников его использовали, чтобы все могли поучаствовать в ритуалах в честь Паучихи. Сейчас алтарь, настолько пропитавшийся кровью жертв и ядом, что стал рыхлым, пористым, как губка — пустовал. Из недр храма цепочкой потянулись жрицы, начиная с Матери Первого Дома. Она подняла руки к своду, и последние шепотки в толпе затихли.

Иззмир пытался найти взглядом своих, но бросил это дело — дворянские семьи стояли в первых рядах, со своей стражей, пробиться к ним было невозможно.

— Возлюбленные дети Ллос! — голос Матери разнесся над притихшими «детками». — Вы все знаете, что мы скрылись во тьму подземелий, преследуемые нашими нечестивыми и злобными сородичами… светлыми эльфами. Но они и тут не оставляют нас в покое… Сегодня неподалеку от Тилгуафны была поймана лазутчица!

В толпе зашумели, когда их храма вывели светлую эльфийку — спутанную, будто жертву ненасытного голода паука.

Иззмир задержал дыхание — надолго — и выдохнул только тогда, когда понял, что сердце больше не пытается вырваться наружу, колотясь о рёбра, словно сумасшедшее.

Это была она.

Та девочка — потом девушка, которую он видел в своих снах о Верхнем мире…. Правда, сны с возрастом становились всё реже и бледнее, и покинули его вскоре после того, как Скъяви родила его ребенка.

А сейчас Тэсс, «птичка», как звали её окружающие, стояла на верхней ступени храма, в полуобмороке от страха, оставаясь в сознании только ценой невероятных усилий воли. Но ведь она даже не понимает, что происходит — она не знает языка дхаэроу!

Иззмир машинально нащупал рукоять скимитара, от отчаяния не в силах двинуться с места. Понятно, что сейчас произойдет — её принесут в жертву отвратительной злобной Ллос, и он не сумеет ничего сделать — что там, ему даже не добраться до подножья лестницы!

— Он была послана следить за нами? — раздался чей-то голос из среды дворян.

— Готовится война?

— Откуда нам знать? — снисходительно улыбнулась Мать Первого дома. — Эта девчонка не понимает ни слова из нашего языка, только глазами ворочает. Допрашивать бесполезно, ведь и мы не знаем их наречия… есть мнение, что разумно будет спросить саму Ллос и поступить так, как она сочтет нужным.

Жрицы согласно, будто в танце, составили полукруг, отгораживая пленную эльфийку от прочих, взялись за руки и закинули головы вверх, начав призывать Богиню.

Девчонка была симпатичная — только уж какая-то совсем крохотная, может, её мать с гномами путалась? Тебнар сам усмехнулся своей выдумке, которая, надо сказать, будоражила воображение. А всё-таки жаль, что её просто принесут в жертву — пусть светлая и напоминает своей бледной кожей и светлыми волосами светящийся ядовитый гриб, но что-то в ней определенно есть…