Бунт
Шрифт:
На открытом пространстве перед флагштоком творится буйное языческое действие, сатанинские пляски и всеобщее помешательство в одном флаконе. Зелёные скачут и трясут автоматами, как впавшие в глубокий религиозный экстаз дикари на старичке Миреме. Один из игроков прыгает выше всех и вертит над головой треугольным куском синего пластика. Ещё только из автоматов не пуляют. Не зря, однако, оружие заклинено. А то, чего доброго, перестреляли бы друг друга к чёртовой матери.
Как бы не хотелось проигравшим поскорей свернуть игру, но победителям нужно дать время насладиться заслуженной победой. Ну и пусть скачут, как сбежавшие из зоопарка
В противовес победителям, синие, как говорится, повесили носы. От общей кучи нахохлившихся игроков отделилась массивная фигура. По одной только тяжёлой походке легко узнать друга.
– Баста! Непоседа, - Шнык перешёл на приватный канал связи. – На сегодня нас поимели.
– Я и без тебя вижу, – раздражённо ответил Чаг. – Ты можешь объяснить, как оно так вышло?
– Увы! – Шнык развёл руками.
– Могу и со всеми подробностями: зелёные большим отрядом проломили нашу оборону в центре. Я там был и получил пару пуль в пятую точку.
Шнык выразительно потер пострадавший зад.
– Ладно, - Чаг повесил автомат на плечо, - Будет и на нашей улице праздник.
– Вот что мне в тебе мне нравится, Непоседа, так это как ты умеешь смиряться с неизбежным, – воскликнул Шнык и тут же предложил, - Давай, сразу после разбора полётов, завалимся ко мне на обед. Я навоевал зверский аппетит. Назовём самый большой кусок свинины «Командой зелёных», разрежем его на маленькие кусочки и съедим. А для верности утопим их в бутылочке великолепного вина. Как ни крути, а сегодня у нас с тобой дебют.
Чаг невольно улыбнулся. Родителя Шныка владеют небольшим кафе на Зерновой улице. Что, что, а готовить мама Шныка любит и умеет.
– Давай, давай соглашайся, дурья башка, – Шнык упорно настаивает на своём. – Заодно папа поведает нам дивную историю о том, как вчера днём в «Пьяный горняк» завалился новоявленный Главный погонщик и за какой-то час нализался в сосиску.
– Да ну! – недоверчиво воскликнул Чаг.
– В хлам! – заверил Шнык. – В одну харю прикончил пару бутылок вина, а уж пиво не в счёт. Громогласно пообещал всех зеков прижать к ногтю. А потом отрубился прямо мордой в салат.
Рассказ о пьяной выходке нового начальника Глотки обещает быть весьма красочным, папа Шныка великолепный рассказчик. Да и пообедать не помещает.
– Ну-у-у, если за твой счёт, то давай, - согласился Чаг.
– Внимание! – на общем канале загремел голос Киборга. – Игра окончена. Всем игрокам вернуться в клуб. После собраться в зале для собраний для разбора прошедшей игры. Кто не придёт – очень много потеряет.
На разборе игры Киборг рассказал не мало поучительных подробностей о поражении синих. Торшер, командир зелёных, очень хорошо знает о большом пристрастии Живучего к стремительным атакам, на чём и построил собственный план. Зелёные не стали ломиться всей толпой к флагштоку синих, а организовали большую засаду на одном из возможных направлений атаки. Не иначе сама фортуна улыбнулась Торшеру: ударный отряд синих угодил точно в расставленные силки.
Вот куда, оказывается, убежал фактор внезапности. Первый же залп выбил половину атакующих. Потом, пользуясь численным превосходством, зелёные добили ударный отряд. Только Живучий, в очередной раз подтвердив собственное прозвище, сумел выбраться.
Шестое отделение, в котором воевали
Собрав все силы, Торшер навалился на флагшток синих. Как отметил Киборг: «Самое настоящее чудо, что синим удалось продержаться так долго и даже расширить плацдарм обороны». Но… Одного упорства малочисленных защитников оказалось мало. Торшер ещё разок обошёл Живучего.
Таранным ударом в центре зелёные проломили оборону синих. Не важно, что две трети атакующих «погибло» на месте. Один из зелёных добежал таки до флагштока и сорвал синий флаг.
Глава 5. «Передача власти».
Кассен Откен, новый Главный погонщик Глотки, вежливо постучался в дверь кабинета всё ещё действующего начальника тюрьмы и тут же вошёл. Угора Тсен, миловидная секретарша в голубенькой блузке, хлопая накрашенными глазками, с удивлением уставилась на него.
Ну конечно же! Весть о позавчерашней выходке в «Пьяном горняке» облетела всю Свалку. В субботу утром Откен очнулся у себя в номере, мягко говоря, в очень неприглядном виде. Аборигены ждали от него «продолжения банкета». Ан нет! Откен самым решительным образом взял самого себя за шкирку и вытряхнул всю дурь. На встречу с витусом Рекоу Откен явился в самом что ни на есть респектабельном виде: чёрная форма тюремного надзирателя тщательно выстирана и поглажена, ботинки сияют полировкой, а под глазами ни малейшего намёка на пьяный загул.
– Доброе утро, угора, - вежливо поздоровался Откен. – Могу ли я видеть витуса Рекоу?
Секретарша справилась с удивлением и мило прощебетала:
– Да, да, витус Откен. Витус Рекоу ждёт вас. Разрешите, я доложу.
Пока секретарша тыкала накрашенным ноготком в иконку вызова и ждала ответ, Откен посмотрел по сторонам. Не густо. Стены и потолок маленькой приёмной обиты большими листами светло-коричневой фанеры под дуб. Широкий стол, за которым восседает миловидная секретарша, небольшой сейф и даже маленький уютный диван для посетителей обделаны декоративными дощечками. На первый взгляд неказисто и просто, но на Свалке нет лесов. По местным меркам, древесина – роскошь. Её же за 19 световых лет везти надо. Только состоятельные граждане могут похвастаться деревянным столом в гостиной, или деревянным креслом-качалкой у телевизора. Так что приёмная начальника тюрьмы обделана дорого и шикарно. Может быть даже со вкусом.
– Прошу вас, проходите - пригласила секретарша. – Витус Рекоу ждёт вас.
– Благодарю, - ответил Откен.
Для приличия Откен постучал в дверь еще раз и, повернув деревянную ручку, вошёл во внутрь.
– Очень! Очень! Очень рад вас видеть! – витус Рекоу аж выпрыгнул из-за стола.
Для мужчины, который уже разменял пять десятков лет, витус Рекоу очень даже хорошо сохранился. Широкая лысина ни капли не портит его внешность, а наоборот – добавляет солидности. Округлое лицо и пухлые губы в широченной улыбке. Всё ещё действующий начальник тюрьмы светится от радости, как малыш при виде сладкой конфеты. Черт побери! Откен на мгновенье замер на пороге кабинета. Рекоу и в самом деле рад его видеть.