Бунтарь

Уорд Дж. Р.

— Дэвид всегда любил большие машины. К счастью для него, он может их себе позволить.

Когда они выехали на дорогу, она повернулась к Нейту:

— Мне что-то не хочется ехать домой.

— Я не против. Куда поедем?

— Давайте просто покатаемся. Мне все равно куда ехать.

Фрэнки опустила оконное стекло. Она почти не ела, и вино сделало свою работу. Ее тело обмякло, голова затуманилась. Ей хотелось отвлечься, в то же время она действительно хотела узнать о Нейте больше, поэтому так наседала на него с вопросами о его прошлом. Но он прав. К чему ей знать

о его личной жизни?

И все же ее не могла не заинтересовать горечь, которую она уловила в его голосе, когда он говорил о женитьбе... Неужели какая-то женщина его кинула? Если так, Фрэнки не могла винить его в том, что он не захотел вдаваться в подробности. Ведь и для нее Дэвид тоже был как больная мозоль.

Она посмотрела на Нейта:

— Ненавижу с ним встречаться.

Он поднял брови.

— С Дэвидом?

— Каждый раз, когда я его вижу, у него делается одно и то же выражение лица. Как у побитой собаки. Такое было у него в тот день, когда я разорвала помолвку. Как будто он понимает, что повел себя как трус. А может, считает, что я должна испытывать извращенное удовольствие, если буду видеть, что и через десять лет ему не по себе. Но я не испытываю. Я вижу его, его детей и его роскошную машину, и мне хочется ему напомнить, что все это принадлежит ему. Так какого черта он плачется? Ему нравится большая жизнь в большом городе, а я намертво привязана к этому месту и едва свожу концы с концами. — Фрэнки резко выдохнула. Она кипела от гнева, вспоминая их встречу. — И нечего лезть ко мне с таким видом, будто ты оплакиваешь то, чем просто слегка пощекотал себе нервы. И при этом надеяться, что я позволю тебе сохранять лицо! Будь мужчиной!

 Она откинула голову на подголовник.

— Извините. Надеюсь, его нет в этой машине?

Нейт негромко засмеялся:

— Нет, разве что забрался в багажник.

— И потом, может быть, он слышал то, что я говорила за обедом. — Фрэнки глубоко вздохнула. — Извините, что я так раскричалась.

— Я бы предложил вам покричать еще, но знаю, что тогда вы замолчите быстрее, чем если бы вам заклеили рот скотчем. Поэтому я просто буду рулить дальше в надежде, что вы не скоро опомнитесь.

— Почему? — прошептала она. — Почему вы так хорошо ко мне относитесь?

Он нахмурился и, сузив глаза, смотрел на дорогу.

— Потому что вы этого заслуживаете.

Фрэнки старалась побороть прилив нелепой благодарности.

— Даже после того, что я сказала, когда вы мыли холодильную камеру? Даже после того дня на горе?

— Да. Даже после этого. Иногда вы ведете себя как настоящая заноза в заднице. Но я думаю, это оттого, что вам слишком долго пришлось быть сильной. Я не собираюсь мешать вам немного расслабиться.

В уголках ее глаз выступили слезы.

— Что ж. Пусть так.

Какое-то время они ехали в тишине, а потом Фрэнки сказала:

— Вот здесь поверните налево. Там с вершины холма потрясающий вид на озеро.

Нейт переключил передачу, и они поднялись на холм. На маленькой, но удачно

расположенной парковочной площадке стояло еще несколько автомобилей. Не требовалось

быть гением, чтобы

догадаться, что происходило внутри их.

Нейт припарковался в дальнем конце и выключил зажигание.

Фрэнки посмотрела со своего места на его профиль.

— Расскажите мне о своей семье.

— Особенно нечего рассказывать.

— Это значит, что, скорее всего, можно рассказать слишком много. Так ведь?

Он улыбнулся, сверкнув в темноте белизной зубов.

— Нет. Это значит ровно то, что я сказал. Они перестали быть частью моей повседневной

жизни.

— Где вы выросли?

— В пригороде Бостона.

Фрэнки ждала, что он продолжит. Но он молчал.

— А ваш брат? Чем он занимается?

— Он работает в бизнесе. И на государственной службе.

— Это замечательно.

— Да. Я его страшно уважаю. — Нейт приподнялся со своего водительского сиденья и повернулся к ней лицом, ухватившись рукой за руль. — Теперь насчет нашей совместной работы. Кое-что вам придется изменить.

Она снова положила голову на подголовник.

Может быть, виновато вино, но Фрэнки вдруг расхотелось разговаривать. Ей хотелось, чтобы он наклонился и поцеловал ее в губы. Крепко.

— Каковы ваши условия? — пробормотала она. — Вы должны иметь в виду, что держите меня за жабры. К концу октября мне нужно сто пятьдесят тысяч долларов.

Нейт тихо присвистнул и поскреб подбородок.

— Чтобы вы смогли погасить долг?

— Если в течение еще шести летних недель дела будут идти хорошо, то, думаю, я смогу это сделать. Но это будет очень непросто. Особенно если вы уедете. Я уже закинула удочку, чтобы найти кого-нибудь вам на замену, но до Дня труда все заняты.

Фрэнки жутко не нравилось зависеть от кого-то, но она была не дура. Ей действительно нужно было, чтобы Нейт остался.

— Так чего вы хотите? — спросила она, не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

— Прежде всего, скажите гостям, чтобы держали своих детей подальше от кухни. На этой

неделе, когда я стоял у плиты, дети дважды прибегали за чем-нибудь съестным. Этого не должно быть, понятно?

В его голосе слышалось напряжение, и ей стало интересно, с чем это связано. Она прекрасно понимала все, что касается вопросов безопасности, но чувствовала за этим нечто большее.

— Вы не любите детей?

— Второе. Если на следующей неделе нагрузка будет такой же, мне понадобится еще один повар. Ничего особенного от него не потребуется, поэтому можно взять кого-нибудь по объявлению. Джордж многому научился, но его нельзя оставлять без присмотра. Я не хочу, чтобы он поранился.

«Хорошенький ответ на мой вопрос», — подумала Фрэнки. Хотя тон его голоса достаточно ясно говорил обо всем.

Этот мужчина не хочет иметь жену. Не хочет иметь детей. Неудивительно, что его так устраивает случайный секс.

Иначе остается только жить монахом. Принимая во внимание всю силу его сексуальности, Фрэнки не могла себе представить, что он хоть на минуту задумывался о соблюдении обета безбрачия.

— У меня есть еще одно условие. — Пальцы Нейта отбивали дробь на приборной панели.