Бунтарка
Шрифт:
Потому что всякий раз, когда она вспоминала о ночах, проведенных ими вместе, тело ее исходило сладостной истомой. А ведь прошел уже год… И сейчас Элси больше всего на свете боялась, что Берт это поймет.
И все-таки не вспоминать она не могла. Ведь никогда и ни с кем — Элси не сомневалась в этом — она больше не испытает ничего подобного. Когда Берт ее целовал — даже если это был простой поцелуй в щечку при встрече, — она «заводилась» мгновенно. Стоило им лишь прикоснуться друг к другу, и их страсть вспыхивала безудержным пламенем в считанные секунды.
— Да я, собственно, ни
Сейчас Берт походил на тигра, который лениво разлегся на солнышке и наблюдает за косулей, резвящейся неподалеку. И его хищная, вкрадчивая улыбка не вызывала никаких сомнений в том, что жертве недолго осталось радоваться жизни…
— Просто у меня хорошая память. Кстати, я бы не отказался от чашечки кофе, — без всякого перехода заявил он Элси.
— Тебе что, больше нечем заняться?!
— Честно говоря, нечем.
Элси поняла, что ей не удастся так просто отделаться от незваного гостя. Раздраженно передернув плечами, она пошла ставить чайник.
— Может быть, ты все-таки скажешь, зачем тебе понадобился мой отец? — спросила она, очень стараясь, чтобы ее вопрос прозвучал как бы между прочим.
— Он должен мне деньги, — просто ответил Берт и добавил, заметив, что Элси даже не изменилась в лице: — Но тебя это, похоже, не удивляет?
— Нет, не удивляет.
Элси знала, что у отца много долгов. Как только его увезли в больницу, их дом превратился в настоящий ад: кредиторы являлись едва ли не каждый день. Пришло также несколько писем из банка, в которых Юджину Прайсу предлагали срочно погасить задолженности по превышению кредита, не говоря уже о крупной ссуде, которую он так и не выплатил.
— Меня удивляет другое: что он взял деньги у тебя!
Элси грохнула чашку с кофе о стол, как бы делая ударение на последнем слове.
— Мои деньги — грязные, хочешь сказать? — Берт усмехнулся с неприкрытым цинизмом. — Ну еще бы! Вы, голубых кровей аристократы, боитесь ручки испачкать. Я правильно излагаю?
— Не говори ерунды! Папу просто смущали рассказы о твоей бурной юности, когда тебя забирали в полицию и все такое…
— Да, об этом даже в газетах писали. И статейки, должен заметить, были более чем красочными. Я признаю, что никогда не был святым, но ведь это обычное дело. Подростки — они все немного не в себе.
— Ты давно уже не подросток! Или ты хочешь сказать, что те мужчины и женщины… особенно женщины, которых ты откровенно использовал, чтобы пробраться наверх, тоже домыслы оголтелых газетчиков?
— А ты хочешь сказать, что твои родители — во всяком случае отец — предпочитали зарабатывать деньги тяжелым трудом? Что он не мечтал всю жизнь разбогатеть, не прикладывая к этому никаких усилий?
Берт не ответил на ее вопрос. Впрочем, Элси и не ждала ответа. И так было ясно, что он предпочтет обвинить ее отца во всех смертных грехах. Берту всегда было плевать на чувства людей, которые его окружали. И надо было быть круглой дурой, чтобы думать иначе.
— По-моему, «разбогатеть» не совсем верное слово. Сколько я себя помню — и особенно после того как умер дедушка, оставив папе в наследство одни долги, — мы живем довольно скромно. Денег едва хватает на то, чтобы поддерживать
— Вот и я о том же.
— Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я никогда не разделяла мнение отца о…
— Согласен. Тебе все равно, откуда берутся деньги. Главное — чтобы их было много! Чтобы ты могла навсегда забыть о «благородной бедности», которую ненавидишь. — Берт проговорил это таким ледяным тоном, что Элси пробрал озноб.
Время как будто повернулось вспять. Она явственно вспомнила ту вечеринку чуть больше года назад, с которой, собственно, все и началось.
Элси тогда переживала душевную драму. Ее парень — ее первый мужчина! — бросил ее и ушел к другой. Он оборвал их отношения без всяких объяснений, буквально на следующий день после того, как Элси, поддавшись настойчивым уговорам, легла с ним в постель…
Так что на вечеринку она пришла отнюдь не в праздничном настроении: ей не давали покоя уязвленная гордость и чувство потери. К тому же Пол, тот самый парень, тоже был там. Уже с новой девушкой. Чтобы как-то унять свое горе, Элси выпила слишком много вина, а поскольку не привыкла к такому, очень быстро опьянела. И разумеется, у нее тут же развязался язык.
— Это дочка его дорогого босса, — язвительно пояснила она подругам, стараясь скрыть обиду за видимостью презрения. — Красавица, ничего не скажешь… Волосы наверняка крашеные. И такая вульгарная! Что только он в ней нашел?! Не понимаю?..
— Как же! — протянула Сузен с видом циничной, умудренной жизнью женщины. — Да будь она хоть распоследней лахудрой, зато их семейный годовой доход исчисляется кругленькой суммой. Я уж молчу о том, что, если наш Пол будет вести себя по-умному, то сможет обеспечить себе весьма неплохое будущее. Чему же ты удивляешься, Элси? У вашей семьи, конечно, есть положение в обществе, но вы, к сожалению, не располагаете деньгами, на которые так падки сладкие мальчики типа Пола Уистона.
— Да… — вздохнула Линда, лучшая подруга Элси, — в смысле доходов нам с этой мисс Хезелвуд, тягаться нечего.
Она указала взглядом туда, где танцевали пары. Вышеупомянутая крашеная блондинка чуть ли не висела на шее у своего кавалера.
— Ее «скромненький» наряд наверняка самый последний писк моды, — заметила Линда. — И я готова поспорить: тех денег, которые ее добрый папочка выложил за эту парижскую тряпку, мы с вами в жизни в руках не держали. Правда, мисс Хезелвуд даже она не красит. — Линда усмехнулась. — Но по сравнению с этим великолепием наши платья смотрятся просто второсортным товаром с дешевеньких распродаж.
— Какие еще дешевенькие распродажи! — Смех у Элси получился немного нервным. — Ты, наверное, шутишь! Мое платье, например, я сшила сама. Вернее — перешила из старого маминого.
Но как бы Элси ни храбрилась, ей все равно было больно смотреть, как Пол прижимает к себе эту мисс Хезелвуд.
— Господи, как я устала! Я устала так жить! Меня тошнит от «благородной бедности»! Нет, как хотите, пора что-то предпринимать. Давайте поспорим: я выйду замуж за очень богатого человека! В конце концов, разве я не достойна безбедного существования?!