Бури

Мишарина Галина

Тэк вздохнул. Он никому не хотел портить выходные.

— Ирэя, иди в конюшню! — приказал он железным голосом. — Немедленно.

— Пап!.. — возмутилась она, но, увидев его глаза, поспешно удалилась.

— Я тоже пойду, — сказал Конлет, — был рад встрече.

— Спасибо! — странно сказал Тэк, и они пожали друг другу руки.

Конлет вернулся к озеру, но от былой лёгкости и чувства радости не осталось и следа. Чёртовки неприятная встреча. Ирэя сгубила его благостное состояние, растерзала легкость и покой с присущей ей беспечностью. Он решил поспать, надеясь,

что сон поможет, а проснулся от того, что кто-то тронул его руку. Это была Ирэя, и он взбесился.

— Ядрён батон! — вырвалось у него, но девушка не дала ему закончить. Она ловко прижала парня к земле, сев ему на бёдра — и крепко поцеловала прямо в губы. Конлет был разъярён её поступком. Он довольно жёстко скинул её с себя и поднялся на ноги. — Что ты творишь, Ирэя?!

— Я… — Она выглядела растерянной, больше потому, что парни обычно реагировали на её настойчивость и открытость иначе. — Просто… Тебе не понравилось?

— Ирэя! — простонал он, хватаясь за голову. — Ты что, не понимаешь, что так делать нельзя! Мы с тобой всего лишь друзья, ясно? Я сразу дал тебе понять, что не хочу серьёзных отношений, не сейчас. К тому же ты меня совсем не знаешь!

Она нахмурилась.

— Что же я должна знать, Конлет?

— Блин горелый! — выругался он сквозь зубы. — Я не тот человек, который тебе нужен, поняла?

— Почему? — упрямо спросила она.

— По кочану! — прорычал он. — Иногда люди просто разные, понимаешь? Разные. Мы с тобой не пара.

— Неправда, — грустно ответила она, — ты мне очень нравишься, Конлет.

— И ты мне нравишься, но давай будем просто друзьями! — взмолился он.

— Ты от меня что-то скрываешь? — спросила она.

С этого всё и началось, — подумал Конлет. С того самого поцелуя возле озера. Ему было жалко Ирэю, действительно жалко, но она была ему не нужна. Он не затем отправился в иные миры, чтобы искать любовь. Ему хотелось найти самого себя, стать кем-то, обрести равновесие. В Пропасти он чувствовал себя намного комфортней, чем в любом другом месте. Странная нелепость. Когда Алеард пришёл по первому его зову, Конлет смутился. Если бы не капитан, от него остались бы рожки да ножки. И так бы и лежало всё это, эти жалкие бессмысленные остатки, в том здании под синей звездой. А когда они с Алеардом поняли, что Кристиан тоже придёт на зов, Конлет исполнился запоздалой благодарности. Его услышали, а это значит, что нашлись те, кому он небезразличен!

На самом деле он ощущал себя никчёмным, ни на что не годным. Даже несмотря на то, что был главным техником и от него многое зависело. И вдруг в Пропасти всё разом переменилось. Люди доверяли ему свою жизнь, у него появились настоящие друзья! Конлет понимал, что с ним трудно дружить, но Кристиан и Алеард словно не замечали всех его многочисленных недостатков. Они были рядом, слушали его, шли за ним, и это было бесценно.

В один из дней ему пришлось подвозить Ирэю до дому, потому что об этом попросил Тэк. Конлет вёл машину и думал о том, что пора уносить из этого мира ноги. Куда-нибудь, не важно, куда. Главное,

что он многое понял и многому научился. В частности обрёл цель, ещё не до конца сформировавшуюся, но уже полную смысла.

Он допустил роковую ошибку. Он задумался. Когда огромный грузовик уже летел на них, Конлет сделал то единственное, что мог сделать — и они оказались в Промежутке. Ирэя была так напугана, что не желала ничего слышать. Она обзывала его болваном, мошенником и извращенцем. Кричала что-то о том, что он накачал её наркотиками и всё, что она видит — бред и галлюцинации. Он вернул её обратно: зарёванную, негодующую и напуганную. Вместо их автомобиля на обочине лежала груда горящего металла.

— Ирэя, прости, — сказал он, пытаясь коснуться её руки.

— Не трогай меня! — заорала она. — Не смей!

Конлет был растерян, он не знал, как вести себя в такой ситуации. Он не хотел бросать её, но и остаться не мог. И он ушёл…

…Кристиан отправился куда глаза глядят. Конлет хотел идти дальше один, и штурман не собирался ему в этом препятствовать. Каждый искал в иных мирах что-то своё. Конлет мог за себя постоять, Кристиан тоже.

Штурману не давали покоя мысли о Пропасти и Алеарде, но он решил для себя, что как следует освоится в реальностях и непременно друга найдёт. Это случится в своё время. Так бывает всегда с теми, кто умеет ждать и идти вперёд уверенно и без лишней спешки.

Кристиан очутился в дремучем лесу. Он долго бродил там, пытаясь выбраться на открытое место, и в конце концов вышел на поляну, поросшую крупными пахучими цветами. Присел на пенёк и прикрыл глаза, отдыхая. Лес был многоголосый, старый, величественный. Каждое дерево готово было рассказать свою историю, и Кристиан пожалел, что рядом нет Алеарда. На светлом небе проступали очертания фантастической туманности. Она была похожа на голову волка, и сквозь неё и вокруг неё горело множество разноцветных искрящихся звёзд.

Кристиан решил, что непременно дождётся ночи. Наверняка ночью небо становилось волшебным! Он устроился под раскидистым деревом и задремал.

Его разбудили осторожные шаги, и он открыл глаза, озираясь. Крупное белое солнце уже зашло, и лес переливался радугами. Перед ним, шагах в двадцати, стоял большой чёрный волк. И стоял он не на четырёх лапах, а на двух — как человек. Его светлые голубые глаза светились.

— Незнакомец! — хрипло произнёс он, и Кристиан тотчас поднялся. Стоило ли после мира говорящих капель удивляться говорящим волкам?

— Привет, — сказал мужчина дружелюбно.

— Человек, — медленно выговорил волк. — Откуда ты здесь?

— Я пришёл из другого мира, — ответил Кристиан. — Я путешественник.

— Из иной реальности, — спокойно и задумчиво отозвался волк, вглядываясь в его лицо. — Понятно. Значит, ты не самозванец.

Кристиан пожал плечами. Волк говорил так, будто прекрасно знал и о Промежутке, и о перемещениях, и обо всём остальном.

— Ты находишься на земле клана Большехвостов, — продолжил волк. — Здесь небезопасно, но если хочешь, я отведу тебя в наше поселение.