Бурный финиш
Шрифт:
– Но он так молод, – возразил Раус-Уилер.
– От них польза именно в этом возрасте, – сказал Ярдман. – Билли сейчас девятнадцать. Лет через семь-восемь я бы уже не стал ему доверять так, как сейчас. Есть риск, что после тридцати убийца сделается слишком сентиментальным.
Раус-Уилер прокашлялся, пытаясь говорить так же равнодушно, как Ярдман, но голос у него срывался. Он сказал:
– В общем, у вас на поводке тигр.
Он хотел закинуть ногу на ногу, но задел каблуком труп Патрика.
– Нельзя ли его чем-нибудь прикрыть?
Ярдман кивнул, встал и пошел к багажному отделению, откуда достал серое одеяло и накрыл им Патрика, а я смотрел на Раус-Уилера, который избегал моих взглядов. Кто же он такой, размышлял я, и почему так необходимо перевезти его через границу, даже ценой жизни троих ни в чем не повинных пилотов?
Неприметной наружности человек лет тридцати пяти с мешками под глазами и капризным ртом. Человек, который никак не мог привыкнуть к насилию, царившему вокруг него, и пытающийся умыть руки. Пассажир, билет которого оплачен смертью.
Накрыв Патрика, Ярдман присел на доски бокса. Верхний свет отражался на его лысине, и от черной оправы очков на щеках и под глазами возникли глубокие тени.
– Я очень жалею, мой мальчик, жалею всей душой, – сказал Ярдман, закуривая сигарету и глядя на результат упражнений Билли в стрельбе. – Он натворил черт знает что.
Пожалуй, если и жалеет, то самую малость. Во всяком случае, не всей душой. Если у него вообще таковая имеется. Вы понимаете, чего хочет Билли? – спросил Ярдман, выбрасывая спичку.
Я кивнул.
– Может, вы могли бы пойти ему навстречу, мой мальчик? Попросите о снисхождении. Иначе, признаться, у вас возникнут трудности.
Я вспомнил свои глупые хвастливые слова в первый день знакомства с Билли – что я могу быть очень крутым. Теперь нужно было это доказывать. У меня на этот счет были большие сомнения.
Не дождавшись от меня ответа, Ярдман сказал не без сожаления:
– Глупо, мой мальчик. Не все ли вам равно, как себя вести, если впереди смерть?
– Поражение. – Я прокашлялся и проговорил отчетливо: – Поражение на всех уровнях.
– В каком смысле? – нахмурясь, спросил он.
– Коммунисты слишком алчны, – сказал я.
– Не понял, – отозвался он. – Вы говорите что-то не то...
– Им мало убить человека, им надо еще сломать его перед смертью. А это уже слишком.
– Ничего подобного, – сказал Раус-Уилер голосом правительственного чиновника.
– Разве вы не читали в газетах отчеты о процессах в Москве? – сказал я, удивленно вскидывая брови. – Все эти так называемые признания...
– Русские, – сказал он упрямо, – открытый и простой народ.
– Конечно, – согласился я. – Но некоторые из них очень похожи на Билли.
– Билли – англичанин.
– И
Он поджал губы и промолчал.
– Надеюсь, – сказал я, – что ваше туристическое агентство достаточно подкрепило вашу веру в открытость, доброту и величие представителей той части земного шара, куда вы решили направиться.
– Мой мальчик, что за красноречие! – воскликнул Ярдман.
– Красноречие помогает. Отвлекает от разных мыслей, – пояснил я.
Меня вдруг охватила какая-то безрассудная отвага, и в голове сразу прояснилось. Разговаривать с этими двумя было гораздо лучше, чем в одиночестве ждать Билли.
– Цель оправдывает средства, – напыщенно повторил Раус-Уилер от кого-то услышанный девиз.
– Чушь, – возразил я. – Вы слишком высокого о себе мнения.
– Я... – сердито начал он, но осекся.
– Ну, кто вы? – сказал я. – Продолжайте. Можете не стесняться. Расскажите все как есть человеку, стоящему одной ногой в могиле.
Я вывел его из равновесия, и это уже было приятно.
– Я государственный служащий, – чопорно произнес он.
– Были, – напомнил я.
– Ну да...
– Какое же министерство?
– Финансов, – сказал он с самодовольством человека, допущенного в святая святых.
Министерство финансов. Вот это да!
– И какой же пост вы там занимали?
– Ответственный. – В голосе раздражение. Похоже, карьеры не сделал.
– Почему решили сбежать?
– Не ваше дело, – обходительность Раус-Уилера как ветром сдуло.
– Вы не совсем правы, – сказал я притворно извиняющимся тоном. – Коль скоро ваше решение сменить хозяев некоторым образом отразилось и на моей будущности, это касается и меня.
Он промолчал.
– Надеюсь, – иронически продолжал я, – вы направляетесь туда, где вас оценят по достоинству.
Некоторое мгновение в его глазах горела такая же злоба, как у Билли. «Мелкий человек, – думал я. – Полон грошовых обид. Отгоняет от себя малейшее подозрение в том, что на самом деле он не так блестящ, как ему кажется». Впрочем, это никоим образом не преуменьшало ценность информации, которую он, похоже, нес в своей голове.
– А вы? – обратился я к Ярдману. – Зачем вы-то этим занимаетесь?
Он мрачно посмотрел на меня. Кожа еще больше натянулась на его черепе.
– Идеология? – спросил я.
Он сбил пепел с сигареты, прикусил нижнюю губу и коротко ответил:
– Деньги.
– Неважно, что за товар везти, главное, чтобы за перевозку хорошо заплатили?
– Именно, – сказал он.
– Солдат-наемник. Убийство по заказу. Верность тому, кто больше платит.
– Верно, – сказал он.
Теперь понятно, вдруг подумал я, что я никак не мог его раскусить.