Буря Жнеца
Шрифт:
Открыл садок, используя частицу силы для медленного, безопасного спуска в основание темной расселины.
Когда он спустился, голоса смолкли; слышался лишь резкий, шипящий звук, пульсация – дыхание, прерываемое вспышками боли. Джагут расслышал также слабый скрип чешуи по камню.
Готос приземлился на кучу битого камня в нескольких шагах от Маэла. В десятке шагов виднелась туша Килмандарос; ее тело слабо светилось – тошнотворным сиянием – кулаки сжались, на страшном лице застыла воинственная
Скабандари, Солтейкен – драконид, забился в углубление на скале, скорчился. Каждое движение, несомненно, причиняло ему невыносимую боль. Одно крыло было сломано и почти оторвано. Задняя лапа подвернулась, кости торчали наружу. Больше ему не летать.
Старшие уставились на Готоса, а он подошел и сказал: – Я всегда восхищался, видя преданного предателя. В данном случае его предала собственная глупость. Как восхитительно!
Маэл, Старший Бог Морей, спросил: – Ритуал… ты закончил его, Готос?
– Более или менее. – Джагут поглядел на Килмандарос. – Старшая Богиня. Твои дети заблудились в здешнем мире.
Звероподобная женщина пожала плечами и ответила тихим, мелодичным голосом: – Дети всегда блуждают, Джагут.
– Ну, ты ничего не хочешь сделать для них?
– А ты?
Воздев тонкие брови, Готос улыбнулся, показал клыки. – Это приглашение, Килмандарос?
Она смотрела на дракона. – Нет времени. Мне пора вернуться в Куральд Эмурланн. Только этого убью… – Она сделала шаг.
– Не надо, – сказал Маэл.
Килмандарос повернулась к нему; руки опустились и снова сжались в кулаки. – Заладил своё, вареный краб!
Маэл пожал плечами и обратился к Готосу: – Объясни ей, прошу.
– Сколько раз ты намерен мне задолжать? – усмехнулся Джагут.
– Будет тебе, Готос!
– Хорошо. Килмандарос, в том ритуале, что я навел на эту землю, на поле боя и здешние мерзкие леса, отвергнута сама смерть. Если ты убьешь Тисте Эдур, его душа вылетит из плоти, но останется жить, почти не потеряв в силе.
– Я хочу его убить, – все тем же спокойным голосом проговорила Килмандарос.
– Тогда, – Готос усмехался все шире, – тебе не обойтись без меня.
Маэл фыркнул.
– Зачем ты мне? – спросила богиня.
Готос пожал плечами: – Нужно приготовить Финнест. Дом, тюрьму для души Солтейкена.
– Ну давай готовь.
– Как подарок? Ну нет, Старшая Богиня. Увы, тебе, подобно Маэлу, придется признать долг передо мной.
– Есть идея получше. Я раздавлю твой череп двумя пальцами, а труп забью в пасть Скабандари, чтобы он подавился хвастливым эго. Подходящая участь для вас обоих.
– Богиня, в старости ты стала сварлива и зла.
– Неудивительно, – ответила она. – Я совершила ошибку, пытаясь исцелить Эмурланн.
– Зачем стараться было? – сказал
Килмандарос обнажила редкие зубы: – Нежелательный прецедент. Зарой голову в песок, как ты обычно делаешь, Маэл, но помни: смерть одного мира – предвестие смерти всех миров.
– Как скажешь, – немного помолчав, отозвался бог. – Я сильно сомневаюсь. И в любом случае Готос заслуживает возмещения.
Кулаки снова сжались. – Ладно. Ну, Джагут, делай Финнест.
– Вот это сойдет, – ответил Готос, извлекая из рваного кармана небольшой предмет.
Старшие глядели. Наконец Маэл крякнул: – Гм, понял. Забавный выбор.
– Только такие мне по душе. Давай, Килмандарос, завершай жалкое существование нашего Солтейкена.
Дракон зашипел, застонал от страха и злобы, когда Старшая Богиня подошла к нему. Когда вогнала кулак в лоб Скабандари, нацелившись между надбровьями. Треск. На кулак богини полилась кровь.
Разбитая голова дракона тяжело шлепнулась на битый камень; под обмякшим телом растеклась лужа.
Килмандарос поспешно повернулась к Готосу.
Он кивнул: – Я схватил ублюдка.
Маэл направился к нему, протянул руку: – Я забираю Финнест…
– Нет.
Старшие уставились на Джагута. Тот снова улыбнулся: – Плата. С каждого из вас. Я забираю Финнест себе. Теперь мы в расчете. Гм, выглядите недовольными.
– Что ты намерен с ним делать? – воскликнул Маэл.
– Я еще не решил. Уверяю вас, это будет на редкость неприятно.
Килмандарос судорожно сжала кулаки: – Большое искушение – послать детей по твоему следу.
– Хорошо, что они заблудились.
Старшие промолчали. Готос ушел через разрыв; ему всегда нравилось хитро обманывать старых развалин с их грубой, звериной силой. Хотя это мимолетное удовольствие.
Лучший сорт.
Вернувшись к разрыву, Килмандарос поняла, что по ту сторону кто-то стоит. Черный плащ, белые волосы. На обращенном к разрыву лице – выражение задумчивого спокойствия.
Он хотел пройти или поджидал ее? Старшая Богиня скривила губы: – Тебе не рады в Куральд Эмурланне.
Аномандарис Пурейк холодно глянул на чудовищное существо: – Ты думаешь, я замышляю захват трона?
– Ты не был бы первым.
Он отвернул лицо, глядя на проход. – Килмандарос, ты под осадой. Ходящий-По-Краю куда-то пропал. Предлагаю помощь.
– Тисте Анди, тебе трудно будет завоевать мое доверие.
– Какая несправедливость. В отличие от многих сородичей, я никогда не считал блага измены превосходящими ее цену. В Куральд Эмурланне воюют теперь не только Элайнты, но и драконы – Солтейкены.