Бусы

Дорогие друзья!

Я всё-таки решилась издать книгу своих произведений. Человек – существо социальное, от этого все проблемы и радости, хочется делиться мыслями, чувствами, настроением.

Я вовсе не возомнила себя большим литератором, но, может быть, у меня получится через страницы книги стать вашим единомышленником или собеседником. Может быть, мне удастся поднять вам настроение, а грусти придать вкус вишневого варенья с кусочками манго.

Буду нескончаемо рада, если рассказы найдут отклик в вашей душе, а стихи прозвучат приятной мелодией.

Нитку бус красивых и ярких Я надела – украсила

платье. Они словно к наряду ремарка — Разъясняют женское счастье. Но безжалостно точит нить время, Что удерживает украшение. И рассыпалось вмиг ожерелье… Ищет смысл, а возможно, спасение. Я расскажу тебе про осень,Про грустный дождь,Про листопад,Про то, как ветер лист уноситВслед птицам, что на юг летят.Я расскажу тебе про осень,Про свежесть и прохладу дняИ как береза, листву сбросив,Стоит, сережками звеня.Я расскажу тебе про зиму,Про снег скрипучий под ногой,Как он, на землю шаль накинув,Слепит невинной наготой.Я расскажу тебе про зиму,Про песни вьюги и метель,Как ель согнулась, ветер фугиНаигрывает целый день.Я расскажу тебе про солнце,Что согревает нас весной,И как цветок сквозь снег пробьётся,Напившись талою водой.Я расскажу тебе про солнцеИ про ручьи, что побегут,Когда земля от сна очнётся,А тучи снежные уйдут.Я расскажу тебе про лето,Про ночи тёплые, закат,И как под солнцем твои плечиРумянцем нежным загорят.Я расскажу тебе про лето,Про небо дивной синевы,Про зелень с ароматом терпкимДо горечи и дурноты.Я расскажу, а ты послушай,Я расскажу, а ты поверь.Не закрывай так неуклюже,Поспешно кованую дверь…

Завороженная золотыми деревьями, ярко выделяющимися на фоне тёмного, практически свинцового неба, я припарковалась, вышла из машины и зашагала по тротуару, усеянному опавшими листьями. Они успокаивающе шуршали под ногами, и их шорох напоминал мне шелест страниц интересного романа. Захваченная невольной ассоциацией, моя мысль понеслась дальше, я уже с трудом улавливала ее витиеватую цепочку,

когда перед глазами возник образ совсем неожиданный и почти забытый, но ставший вдруг ярким и живым.

Удивившись ходу мыслей, я остановилась, чтобы осознать, откуда, зачем и почему. Недоумение быстро прошло, так как всё стало вполне понятно и объяснимо: октябрь, осенние листья, первый гербарий, урок биологии, день учителя, Галина Григорьевна Топорова. Великолепное сочетание имени, отчества и фамилии. Учитель биологии, легенда нашей школы, удивительный человек!

Ее уроки сложно передать словами. Что мы, ученики, только не вытворяли эти сорок пять минут в кабинете на третьем этаже! В буквальном смысле стояли на головах. В наших дневниках напротив записи «биология» красовались двойки. Смысл темы урока понять было невозможно по двум причинам: ужасный шум в классе и отсутствие связи в предложениях учителя. Особо «старательные» конспектировали каждую фразу педагога, а потом на перемене зачитывали получившуюся «лекцию», закатываясь до колик в животе и икоты. Получалось весело:

– Иванов, попрошу, пожалуйста. Вопрос… Маша, сядь, что ты встала?

– Галина Григорьевна, это элементарно! Маша встала, потому что у нее шило в одном месте!

– Иванов, сядь! Два!

– Галина Григорьевна! Вы спросили, я ответил! За что два?

– Попрошу, пожалуйста… сядь. Иванов. Встань, вопрос…

– Тоже мне нашли ваньку-встаньку! Может, мне лечь? Смотрите, как я умею…

– Попрошу, пожалуйста. Иванов, сядь на место!

– Маша, два! Перепелица, строение клетки?

– Нуууу…

– Садись. Дневник. Два! Попрошу, пожалуйста.

– Вы мне ответить не даете.

– Отвечать надо было вчера. Ставлю двойку!

– Кому?

– Всему классу.

Биологию мы любили всей душой! Из класса выходили воодушевленные, осипшие, взбудораженные и счастливые.

Галина Григорьевна вела биологию в каждом классе нашей школы, ее знали все учащиеся пятых тире десятых классов. Она жила недалеко от тогда еще моего дома, и я часто наблюдала, как мальчишки не ленились пробежать лишний квартал, только бы успеть поприветствовать учителя, перед тем как она зайдет в подъезд хрущевской пятиэтажки. И приветствовали они ее громко, во всю мощь своих легких, зычно и звонко кричали и без того звенящее:

– Галина Григорьевна! Здравствуйте! Как себя чувствуете? Смотрите не болейте!

Она же в ответ улыбалась, качала головой и, по-моему, очень счастливая, исчезала в темноте дверного проема.

Галину Григорьевну любили за то, что ее уроки были самыми сумасшедшими и веселыми. На этих уроках можно было беспрепятственно сидеть где хочешь, а не там, куда посадил классный руководитель. Можно было выяснить наконец, нравишься ты тому самому мальчишке или он влюблен в твою подругу. Везло, когда биология в расписании стояла первым уроком и можно было успеть сделать невыполненную домашку.

Всё омрачали лабораторные работы. Делать их всё-таки приходилось. Галина Григорьевна тетради проверяла придирчиво и дотошно, но для таких случаев в классе всегда находились умники, готовившиеся в медицинский институт и считавшие честью курировать весь класс. Она проработала в школе достаточно долго, выпустила немало учеников, среди которых были даже поступившие в медицинский. Как это им удалось, мне, честно скажу, непонятно, хотя именно эти счастливчики отзывались о ней как об очень знающем и эрудированном биологе. Не думаю, чтобы кто-нибудь из учеников других школ мог похвастаться таким учителем.

Годы пролетают быстро, многое забывается, иной раз не вспомнишь одноклассника, с которым учился не один год – то ли так изменился, то ли память подводит. Но на встрече выпускников Галину Григорьевну вспоминают все. И у каждого, посещавшего ее уроки в ушедшие в историю дни, лицо сначала освещается улыбкой, а затем начинают подрагивать плечи в тихом смехе от нахлынувших воспоминаний:

– А помнишь, как она говорила?

– А двойки! У меня в дневнике стояло 222!

– Что?! Слабак! В восьмом я поставил рекорд: 2222 за один урок! Только не понимаю, откуда взялась четверка в аттестате?