Бутафория

Артемьева А.

Ноги замирают в тот самый момент, когда я улавливаю едва слышимый звук. Такой сладкий. Заставляющий идти дальше, искать источник. Нура, остановись. Стой.

Стоны. Запретные. Такие тонкие, женские, перекрывающие мужской хрип. Я прямо возле закрытой двери, ведущей в уборную. За ней два человека занимаются сексом. Я не должна открывать её, не должна входить туда, тревожить этих людей. Это неправильно, и мне стоит уйти. Но рука сама тянется к дверной ручке, и я медленно открываю дверь.

Даже не заперлись.

Жировые складки на животе Вильде — первое, что я увидела.

Затем я рассмотрела её шифоновую белую юбку и такую же белую приспущенную майку, оголившую её левую грудь. Чёрный вязаный кардиган вместе с нелепым обручем в цветочек валяется на полу. Вильде зарывается руками в волосы парня, отчаянно пытаясь притянуть его поближе. Но тот отстраняется, пытаясь сохранить дистанцию, насколько это возможно. Резкие толчки заставляют девушку вскрикивать, как мышь. Толстая задница Вильде едва помещается в раковину, кожа мерзко облегает фарфор, создавая впечатление каких-то жировых потёков. Ноги обхватывают оголённый торс её партнёра. Тёмные волосы парня падают на лицо. Я замечаю нос горбинкой, а затем губы, которые не прикрыты волосами. Вильям. Это, чёрт возьми, Вильям.

Мои ноги приклеены к кафелю. Меня начинает тошнить, и единственное, что я могу сейчас сделать — выблевать ужин прямо себе под ноги. Встречаюсь взглядом с охуевшими кроликами, которые наконец-то заметили моё присутствие. Мотаю головой, вытираю губы и выбегаю оттуда на хрен.

Не знала, что Вильде такая толстая. Не знала, что Вильям действительно трахает любой мусор, который попадётся под ноги. Всё-таки надежда умирает последней. Вильям, как же ты опустился сейчас в моих глазах. Вильде как была шлюхой, так ею и осталась.

Вы друг друга стоите.

Быстрым шагом я спускаюсь по лестнице и натыкаюсь на заплаканное лицо Евы.

— Он с другой. Видела, как они сели в машину, — заикаясь, скулит моя подруга. Пьяная, едва стоящая на ногах. Я хватаю её за талию, чтобы та не упала.

— Уходим, Ева.

Мы, блядь, уходим отсюда. Грёбаная вечеринка. Но не жалею, что пришла. Теперь я точно уверена в том, что Вильде — шлюха, Вильям — мерзкий ублюдок, а Крис Шистад это Крис Шистад.

Да уж, вечеринка действительно была грандиозной.

Спектакль. Фальш. А может, наоборот, здесь каждый показал своё истинное лицо?

========== Половая связь с овощами ==========

— Забей. Просто забей, — советую я подруге, открывая бутылку с водой. Мы сидим в буфете, наблюдая за тем, как за соседним столиком парни сверлят нас взглядами. После той мерзкой картины, которую я созерцала неделю назад, мне до сих пор хочется блевать. Да, меня до сих пор не отпустило. Мерзко, тошно, больно в груди. Но я рада, что на месте Вильде действительно была не я. Вильям мне нравился, совсем чуточку, что-то внутри меня загоралось при виде этого парня. Теперь же всё потухло, и, наверное, это к лучшему.

К нам молча подсаживается Сана, я слежу за удивлённым взглядом Евы и делаю пару глотков. Красная помада остаётся на горлышке бутылки. По привычке я провожу большим пальцем по отметине, размазывая её ещё больше. Затем потираю большой палец об указательный, и с интересом смотрю на всё ещё не сказавшую

ни слова Сану.

— Что-то хотела? — наконец спрашивает Ева слегка резковатым тоном.

— Да. Хочу знать, что происходит. Вильде нет на занятиях всю неделю, — Сана игнорирует колкий тон собеседницы.

— Вильде — шлюха, — резко отвечает моя подруга. Сана округляет глаза и говорит:

— С чего ты взяла?

— Ебля с Вильямом в туалете — это, конечно, верхняя ступень её оригинальности и рассудительности, — отвечаю я, глядя себе в тарелку. Мне почему-то самой захотелось ответить на вопрос Саны. Ведь я видела происходящее в туалете своими глазами. Евы там, к сожалению, не было. А может, к счастью. Свой позор (выблеванный на собственные ботинки обед) я решила вычеркнуть из моего рассказа. Взгляд Шистада и Магнуссона буквально прожигает мою спину. Я не подаю виду, что меня это беспокоит. Но Ева, кажется, всё понимает.

— Вильде любит его, — просто говорит Сана. Без каких-либо подколов или упрёков.

— Это — её проблемы, — отрезает Ева.

— Мы ей соболезнуем, — добавляю я. — Быть влюблённой в Вильяма — такой участи я даже врагу не пожелаю.

Больше мы не разговариваем. Я молча пью воду и жду звонка на урок без лишних скандалов или противоречий. Сана уходит буквально через минуту после окончания разговора. Мы остаёмся одни за столиком.

— Тебя это сильно подкосило? — спрашивает моя подруга спустя какое-то время. — Ну, то, что ты увидела в туалете.

— Нет, — как-то резко отвечаю я, хотя девушка задавала вопрос с ноткой сочувствия, что-ли, и в её словах не было ни капли позёрства или чего-то лишнего и ненужного.

— Пойдём? Звонок скоро, - Ева, кажется, не заметила резкость в моём тоне.

— Мне нужно забрать тетрадь из шкафчика, — говорю я. — Увидимся после занятий. У нас с тобой урок не совпадает.

— Да, точно. Спишемся.

Ева проплывает мимо столика Шистада словно приведение. Крис на неё даже не смотрит. Может, он вообще не знает о её существовании. Зато Вильям нервно фыркает, мотнув головой. Смотреть противно. Парни, небось, думают, раз они уже на третьем курсе, значит, им дозволено унижать и использовать девушек в корыстных целях. Да, наверное, именно это меня так сильно раздражает в них.

После занятий я решаю встретить Еву и переночевать у неё. Дома всё равно творится настоящий хаос. После того, как отец решил развестись с матерью, та не может спокойно есть, спать, даже дышать. Всю свою злость она вымещает на мне, хотя, на самом же деле, мой папа решил уйти, потому что мать превратилась в грёбаную Тейлор Свифт. Осветлила волосы, нацепила эти отвратительные розовые серьги, и красит губы такой же розовой помадой. Её одежда блестит на солнце, потому что на её белые лосины кого-то смачно стошнило стразами. Мама решила заняться сольной карьерой, но, жаль, что со стороны она себя не слышит. Или не может принять то, что я ей не раз говорила. У этой женщины нет слуха. Голос неплохой, но слух ведь тоже немаловажная часть для дальнейших перспектив в области музыки. Хотя, думаю, у мамы просто климакс наступил. Ей ведь уже за сорок.