Бутлегеры
Шрифт:
В общем, в голове моей начали возникать некие туманные теории относительно аллегории, связанной с образом привидевшейся во сне веревки. Если люди часами могут рассказывать о том, что видят в "Черном квадрате" Малевича, то уж в данном случае имелись все основания для полета фантазии. Наиболее подходящим толкованием сновидения мне показалось следующее: политики настолько погрязли в своих меж и внутрипартийных разборках и интригах, что оказались бессильны перед криминалитетом, уверенной поступью шествующим к высшим ступеням власти, и только менты посредством жалкой своей веревочки, подчеркивающей скромность их законодательного арсенала, пытаются оградить общество от этого процесса.
Так, за размышлениями я встретил рассвет. Поскольку времени до сборов на работу оставалось предостаточно, то я наделал для всей семьи бутербродов и кофе. Домашние от моей заботы просто
На работу, против обыкновения, я не опоздал, а наоборот приехал необычайно рано. На крыльце РОВД встретился со своим непосредственным начальником, Петровичем, который всегда являлся на службу раньше всех в нашем отделении, и удостоился похвалы за приход вовремя. А когда поведал ему, что видел его во сне, то доставил своему шефу огромное удовольствие. По виду Петровича было заметно, что появление его персоны в снах подчиненных сотрудников - бальзам на душу.
Едва подойдя к своему кабинету, услышал за закрытой дверью телефонный звонок. Я давно пришел к выводу, что телефон - это главный источник получения плохих известий и дополнительных забот, поэтому не стал торопиться отзываться на его призывный глас. Однако аппарат назойливо надрывался, пока я неспеша открывал дверь и шел к нему, и успокоено замолк только, когда с него сняли трубку.
Выяснилось, что на том конце провода меня домогалась Жанна Васькова.
– Игорь, привет. У меня к тебе дело, - сообщила она.
– Уголовное?
– спросил я.
– Что?
– не врубилась она.
– Ну, дело, спрашиваю, какое - уголовное?
– Нет - гражданское. Тьфу, запутал меня совсем со своими юридическими терминами. Короче, у меня важное дело. И это будет приятный сюрприз для тебя. Ты сможешь сейчас приехать ко мне домой?
Приехать я мог. А из любопытства к обещанному приятному сюрпризу пообещал сделать это немедленно.
С Жанной я познакомился около года назад. Мой друг и бывший коллега Виталий Вязов провел блестящую оперативную комбинацию, в результате которой мы фактически сумели задержать Жанну с поличным и доказать хищение ею путем мошенничества полмиллиона деноминированных рублей. Дело получилось большое и красивое. Увы, в России уже давно в сфере борьбы с экономическими преступлениями сложилась ненормальная ситуация. Укради сто рублей, и правоохранительная система мигом перемелет тебя в своих жерновах. Укради сто миллионов, и можешь спокойно гулять на свободе. Большие дела просто вязнут в этой системе, а потом отторгаются, не доходя до конечной стадии. Не стало исключением и дело в отношении Жанны. Чтобы вывести эту даму на чистую воду, все наше отделение несколько дней пахало, не жалея сил. Мы организовали контролируемую поставку, наружное наблюдение, несколько ребят не спали ночь, отрабатывая маршруты перевозки на реализацию похищенного товара. Потом провели больше десятка выемок и массу других следственных действий, в общем, сделали все, что могли и что надлежало сделать. Однако уже на стадии следствия начались проблемы. Сначала суд по ходатайству адвоката изменил Жанне меру пресечения и выпустил ее из-под стражи. Затем, когда она дала показания, что все похищенные средства передавала известному в городе предпринимателю и депутату Асланову, дело в отношении Жанны соединили с его делом. А, в связи с тем, что Асланов определился на лечение в психушку, их общее дело приостановили и с тех пор оно тихо-мирно лежит без движения. Печально, но такова участь большинства самых значительных уголовных дел экономической направленности. В отношении них свято блюдется бюрократическое правило, гласящее, что делу надо вылежаться. Вот они и лежат годами. Следствие по ним тянется долго и нудно, приостанавливается по любому поводу и часто заканчивается ничем. А если такие дела и дотягивают до суда, то только тогда, когда уже потеряли изрядную толику своей значимости, когда потерпевшие, устав ждать, мало интересуются его исходом, а похищенные деньги обесценились. Показательный пример в этом плане уголовные дела в отношении финансовых пирамид. Большинство из них рухнули лет пять назад. Тогда обманутые вкладчики готовы были линчевать строителей этих пирамид и разорвать на части, а теперь потеря денег, отданных мошенникам возможно, уже представлялась им не трагедией, а досадным происшествием.
Ожидание государственного возмездия за свои прегрешения не мешало Жанне Васьковой дружить со мной, человеком, причастным к ее разоблачению. А с Вязовым, который фактически вывел ее на чистую воду и отправил в СИЗО, у них вообще был непродолжительный, но бурный любовный роман.
Некоторые мировые светила душевных наук давно развивают теорию о тесном психологическом контакте, неизбежно возникающем между палачом и жертвой, террористом и заложником, следователем и обвиняемым. Как практик, ответственно заявляю, что никакой закономерности в установлении доверительных отношений между опером и человеком, которого он намеревается посадить, - нет. Но все же между полицейскими и ворами существует не один голимый антагонизм, а целая палитра чувств, среди которых немаловажное уважение. Профессиональное выполнение работы ценится как у ментов, так и жуликов. Жанна красиво кидала коммерсантов, мы ее красиво поймали, поэтому еще год назад сумели оценить способности друг друга.
Теперь наша с ней дружба зиждилась на деловой основе. Дамочка она была разбитная, легко сходящаяся с людьми, а потому, казалось, знающая все и всех. Покинув мрачные стены СИЗО, Васькова активно занялась коммерческой деятельностью. Для бизнесменов в России три беды: налоги, чиновники, дающие разрешения, и жулики. Как Жанна обходила налоги и разруливала вопросы с жуликами, сие мне неведомо. Но как она боролась с недобросовестными чиновниками, знаю не понаслышке. Поскольку сам помогал ей в этом. Разного рода мздоимцев она сдавала нам за милую душу. Благодаря ей показатели нашего отделения по борьбе с коррупцией и взяточничеством значительно выросли, а я даже удостоился похвалы вышестоящего руководства за успехи по данной линии, хотя, если честно, то хвалить нужно было не меня, а Жанну. Она настолько блестяще освоила роль взяткодательницы, что нам оставалось лишь, как на конвейере, оформлять тех, кто получал от нее деньги. Поскольку лицо, добровольно сообщившее о даче взятки, освобождается от уголовной ответственности, то за эти фокусы ей ничего не грозило со стороны Закона.
Когда я услышал по телефону от Васьковой, о наличии у нее ко мне дела, то не усомнился, что оно касается очередного чиновника, решившего поправить свое материальное положение за счет Жанны, и с готовностью вызвался приехать.
В квартире Жанны по обыкновению царил бардак. Аккуратность не входила в число, присущих ей качеств. В комнату я даже не стал заходить, так как там вечно все кресла были завалены платьями и предметами женского обихода, даже сесть некуда, поэтому сразу направился на кухню, где и разрабатывались обычно наши с ней планы по поимке очередного взяточника. Усевшись за стол, достал сигареты, а хозяйка поставила передо мной пепельницу. Я заметил, что в пепельнице валяется несколько окурков от сигарет "Мальборо", но не придал этому значения. Сама Жанна не курила, но зато ее квартира представляла собой настоящий проходной двор, а она со своим наплевательским отношением к порядку могла не вытряхивать пепельницу неделями. В общем, я проявил халатность, а тем самым скомпрометировал в своем лице славную когорту сыщиков, детективов и оперов. Лучшие представители этой братии по окуркам вычисляют убийцу, а я даже не сумел определить присутствие в квартире постороннего человека.
Закурив, я с блаженством вытянул ноги и, сразу приступив к делу, поинтересовался у хозяйки:
– Ну, рассказывай: кому хочешь дать?
Жанна смущенно запахнула халат, расшитый драконами с высунутыми языками, и, потупив взор, сообщила:
– Кому хотела, тому уже дала.
Я укоризненно покачал головой и произнес:
– К чему такая спешка? Нужно было сначала посоветоваться, обговорить все детали.
– Он сказал, что не может ждать, и я не устояла, - не поднимая глаз, сказала она.
– Надеюсь, хотя бы все грамотно сделала, как учили?
– Я старалась, - смущенно улыбнулась хозяйка.
– Слушай, в чем дело? Я тебя сегодня совершенно не понимаю. Расскажи все толком. Во-первых, кому ты дала?
Жанна не дала мне досказать, что я хотел выяснить у нее "во-вторых" и "в-третьих", а сразу ответила на первый вопрос. Указав подбородком куда-то поверх моего плеча, она сказала:
– Ему.
Я машинально обернулся. И застыл на месте в немой позе, словно пораженный громом небесным. В дверном проеме стоял и широко улыбался Вязов.