Bye-bye, baby!..
Шрифт:
– Вы! Там, у шлюпки. Выходите!
Ноги у Джей-Джея подкосились, он едва не свалился на палубу, но спустя мгновение все же вышел из укрытия: ослушаться ту женщину не представлялось возможным. Счастье еще, что она не обернулась и Джей-Джей избежал позора, связанного с собственной перекошенной физиономией и полусогнутыми от страха ногами.
– Я вас видела, – надменно произнесла она, когда Джей-Джей приблизился, стал рядом и ухватился за край борта. – Вчера, на пирсе.
– Вчера на пирсе? – Джей-Джей сделал вид, что безмерно удивлен.
– Вас и ваш чемодан. Совершенно
– Почему дурацкий?
– Он слишком большой. Слишком желтый. Слишком неудобный. Вы путешествуете первый раз?
– Да, – не стал отпираться Джей-Джей.
– Тогда понятно. Когда вы будете путешествовать не в первый раз, то поймете, что лучше запасаться компактными вещами. И обходиться минимумом.
– А вы, наверное, путешествуете не в первый раз?
– Конечно. Вот уже полгода я только то и делаю, что путешествую… Вы следили за мной целый день. Почему?
– Я не следил.
– Следили, не отпирайтесь. Каковы результаты слежки?
– Вы расплачиваетесь кредитной карточкой, – честно стал перечислять Джей-Джей. – Не читаете дамские журналы. Не любите голливудские комедии. Не пользуетесь мобильным телефоном. И вы… вы путешествуете одна.
– Все правильно. – Та женщина посмотрела на Джей-Джея с интересом. – Вы, как я поняла, тоже путешествуете один. Вы норвежец?
– Да.
– И плывете в Стокгольм.
– Нет.
– В Хельсинки?
– Нет. Я плыву в Санкт-Петербург.
Интерес той женщины вспыхнул с новой силой, она даже улыбнулась покровительственно, при этом морщинки в углах губ стали заметнее и горше.
– Вот как? Вы турист, да?
Кто он, собственно, такой, Джей-Джей? Что можно рассказать той женщине, а чего рассказывать не стоит? Семь основополагающих принципов, которых придерживался до-интернетовский Джей-Джей, только рассмешат ее. Три основополагающих принципа интернетовского Джей-Джея – отпугнут. Он ни за что не скажет ей, что работает корректором в маленьком non-fiction издательстве, а вот про то, что он составляет ребусы…
Составитель ребусов заставит ее улыбнуться по-настоящему.
– Нет, я не турист. Это частный визит. В Санкт-Петербурге мне нужно будет навестить одного знакомого кота.
– Кота? – Та женщина удивленно вскинула бровь. – Какого кота?
– Самого настоящего. И… не совсем обычного. Он совершенно лысый, с пятнами на боках. Мы состояли в переписке и очень друг другу… э-э… понравились. И теперь собираемся познакомиться поближе. А еще я составляю ребусы для одного журнала…
Наконец-то Джей-Джей добился своего: она рассмеялась! Смех той женщины напоминал стук ее каблучков, так-так-тик, тик-тик-так, тук-тук-ток, все дальше и дальше вниз, по леерам и металлическим вантам, мимо иллюминаторов и палубных канатов; все для того, чтобы быть подхваченным волнами и растаять вдали.
– А вы занятный молодой человек! Очень занятный. – Она вдруг посерьезнела и посмотрела на Джей-Джея влажными глазами. – Вы бы обязательно понравились одной девушке. Очень молодой и очень талантливой…
– Какой девушке? – удивился Джей-Джей.
– Не важно. Ее уже нет в живых…
Та женщина надолго замолчала, а Джей-Джей стоял тихо-тихо,
– Наверное, она была близким вам человеком? – осторожно спросил он, когда молчание стало совсем уж невыносимым. – Я вам сочувствую…
– Близким? – Казалось, она намеренно проигнорировала фразу о сочувствии. – Нет. Не близким. Просто очень талантливым и очень молодым. Ладно, милый мой, что вспоминать об этом… Как вас зовут?
– Джей-Джей.
– А меня Елена. Это по-русски. Я ведь русская и живу в Петербурге…
Русская, вот оно что! Как будто тысячи электрических разрядов взорвались в бедной голове Джей-Джея, как будто тысячи солнц вспыхнули там, как будто родилась звезда, несущая в себе обновление и надежду на совершенно иное мироустройство. Та женщина – русская, еще более русская, чем мгновенно поблекшая Элина-Августа-Магдалена-Флоранс! И это самое лучшее известие за последние несколько лет, самая весомая награда за тяжкий труд на бесконечных, не знающих края, рисовых полях склонений, спряжений и родов, настоящего и будущего времени, глагольных исключений, причастных и деепричастных оборотов, которые всегда отделяются запятой; она русская, – русская!..
– …вы меня слушаете?
– Да-да, конечно, – смутился Джей-Джей.
– Вы хоть немного говорите по-русски?
– Нет.
Зачем он соврал? Зачем? Джей-Джей знал только, что это произошло спонтанно и не имело никакого умысла, кроме разве что одного: он попросит ее говорить на русском и она не откажет ему в подобной малости, она будет говорить,
а он будет слушать, упиваясь мелодией слов, слетающих с ее немного усталых и таких прекрасных губ, не это ли называется счастьем?..
– То есть я знаю несколько слов по-русски… «Привет, пельмени, на здоровье, я люблю тебя»…
– Этого недостаточно, Джей-Джей.
– А еще у меня есть разговорник.
– Этого тоже недостаточно. Хотите, я немного подтяну вас по русскому?
– Нет, – подумав секунду, осторожно произнес Джей-Джей. – Я бы хотел… Хотел, чтобы вы разговаривали со мной по-русски, не прибегая ни к каким другим языкам.
– Но вы же ничего не поймете…
Это не важно. Вы даже не представляете, как мне нравится русская речь! Я просто влюблен в русский, я бы так хотел понять и почувствовать его… Вы сможете сделать это для меня, если вас не затруднит… Общение со мной?
– Хорошо. – Та женщина поднялась на цыпочки и заглянула в глаза Джей-Джею. – Я попробую.
…Она и правда попробовала.
Она пробовала весь следующий день, который они провели вместе: у бассейна, в бильярдной и боулинге, в крытой галерее с магазинчиками, где Джей-Джей неожиданно для себя купил на остатки денег дорогущий несессер; в кинотеатре с триллером вместо комедии, куда они, посовещавшись, снова не пошли. Поначалу это были беглые заметки о России в сравнении с другими странами, а потом – просто заметки о России, не самой счастливой, но самой удивительной стране. Потом та женщина приступила к Петербургу, который и впрямь оказался столицей фонарей, кошек и разводных мостов, а еще – меккой туризма, а еще – меккой андеграунда, но жить в Петербурге – сущее наказание.