Былье
Шрифт:
– Слушаюсь, батюшка.
– Кабель! Не батюшка, а - император... Понял?.. Понеже иного дела не имеете, точию одно правление, которое ежели неосмотрительно делать будете, то перед богом, а потом и здешнего суда не избежите... Погоди. На Фомином острову пойман был раскольник, предрекал оный потоп и мою подмену. Где оный раскольник?
–
– По чьему указу? каковы циркумстанции? Когда потоп предрекал?!!
– Не сказал, ваше величество. Гвардии офицер Зотов при сем был, возмущен был словесами. Из фузели...
– немигающие глаза Толстого быстро замигали.
Петр встал, судорожно натянувшаяся правая нога откинулась назад, лицо обезобразилось судорогой, подбородок свернуло к плечу, глаза смотрели дико, беспомощно и больно.
– По чьему указу? какими регулами?
– бунт?
– Толстого четвертовать. Зотова на дыбу!..
Толстой шмыгнул из двери, не заметил лодки, бросился в воду, кричал императрице:
– Матушка, - томен!..
Екатерина поплыла к Петру. Петр стоял, размахивая руками, подбородок его судорожно склоняло налево, сажало на плечо, глаза были дикими и беспомощными, как ребенка. Одна Екатерина могла его успокаивать в такие минуты. Взяла обеими руками голову Петра, прислонила к груди, почесывала тихо за ушами. Села, посадила около государя, прислонила голову его к обильным своим коленам, почесывала. Государь заснул беспомощно, как ребенок.
На пустынной Неве, широко разлившейся и холодной, катались на яликах матросы. Негусто трезвонили на редких колокольнях. На Васильевом-Хирвисари острове, на самой стрелке, где торчали редкие сосны, работные людишки, парни и девки водили хороводы.
Пошел дождь. Вельможи прятались по павильенам и беседкам, ибо у ворот стояла стража, которой указано было не пускать никого с трактамента до полуночи. Нева ощетинилась, холодно обвеивал мокрый ветер. Шел серый, сырой,
У Николы, что на Белых Камнях, в тот день шли широкие, теплые ветры. Над землею, над полями, лесами, суходолами, поемами, реками, - русскими нашими, - творилась весна, великая земная радость. Обильное солнце поднялось красно и радостно. В светлый день пели девушки веснянки. У Николы, под солнцем, и ночью до нового солнца пели девушки. Красными сарафанами одевались утренние зори, болотными купавами меркли зори вечерние. Пели девушки
Оболокусь оболоками,
Подпояшусь красною зарею,
Огорожусь светлыми месяцами
Обтычусь частыми звездами,
Освечусь я красным солнышком!..
Ой, ударь ты, гремучий Гром, огнем-полымем!
Разогрей ты, Громова стрела,
Нашу матушку, Мать-Сыру-Землю!..
Девушки пели тогда, чтоб пропеть два столетия.
Коломна - Никола-на-Посадьях, Починки под Богородском.
Май 1919 г.