Было такое...
Шрифт:
2009/12/03
Только кофе
Один раз мы снимали рекламный ролик. В этом ролике по сюжету два человека занимаются любовью. Один человек мужчина, а другой женщина. И там все такое неясное, в еле-еле дыму, с намеками, движениями то ли тел, то ли простыней, легкие шторы летают по кадру, перекрывают моменты. Потому что реклама, общественное телевидение, дети смотрят и нельзя показывать, можно только красиво обозначать.
И заказчик говорит: «Я хочу, чтобы».
Он хотел, чтобы актеры были с хорошими лицами и телами, мужская попа из крепких мышц и женская грудь из упругих грудей, а не черти что. Потому что пусть мы не увидим никогда эти подробности и их нельзя показывать,
И мы начали искать. Обычно актеры показывают на кастинге для рекламы лицо в фас, улыбка, без улыбки, два профиля, руки и зубы. Со стороны это выглядит так, будто выбирают самого породистого человека на планете и записывают в ковчег.
На кастинге для ролика про секс актеры показывали попы, груди, а еще спины. Потому что если все отлично, а спина в прыщах, то нельзя. Нашли прекрасного мальчика и прекрасную девочку, но у девочки была проблема. У девочки почти не было груди. Ну то есть была, но так, чтобы грудь — нет. А там по сюжету в одном кадре мужская рука расстегивает блузку, края начинают распадаться и лучше, чтобы эти края распадались по мягкому, а не по ребрам. Заказчику нравилось лицо девочки, а грудь не нравилась совсем. И тогда режиссер предложил расчлененку. На общих планах и крупным планом мы снимаем актрису с понравившимся лицом, а для кадра с блузкой приглашаем грудь. Просто девушку, которая просто придет и просто принесет с собой просто две просто сиськи. На ней мы расстегнем блузку, она будет переворачиваться в руках главного героя, а ее лицо мы не увидим, потому что сиськи и лицо у человека в разных местах. Это же монтаж, Джони.
И вот съемка. Идет съемка, снимаем общие планы, лица героев, простыни летают, шелковое белье струиться, пиротехники пускают дымок, все такое манящее. В перерывах между дублями она к нему прижимается подмышку, он ее греет. Познакомились за час до съемки, до этого вообще друг друга не видели. Они лежат, болтают, вокруг оператор ходит, свет поправляет, режиссер командует «Начали!», они опять становятся вместе. «Стоп!» — она ложится рядом, он ее накрывает, ну потому что бережное отношение, интима нет, но инстинкты, что ли. Моя женщина, не смотрите. Актер говорит: «Принесите Оле чаю, пожалуйста». Актриса пьет чай, они его даже вместе пьют. Опять «Начали!», они начали, потом опять полежали. И так весь день. И тут настало время, пришли сиськи. Между прочим, очень приятная и милая девушка, она же не виновата, что у нее так сильно наросло. Идет по павильону в халатике, прикрывается. Режиссер объясняет, мол, так, мол, и так. Первая девушка уходит в гримерную, вторая провожает ее победоносным взглядом, ложится, «Приготовились! И начали!» Он расстегивает блузку, девушка правильно на камеру поворачивается, края одежды соскальзывают, «Стоп!». Они останавливаются и отползают в разные концы кровати. Он накрылся одеялом по уши. Лежит. Она тоже лежит. Мерзнет. Потом опять «Начали!», пуговицы из петель выходят, блузка в разные стороны, шелк струится, «Стоп!». Лежат. Актер говорит: «Принесите мне чаю, пожалуйста». Лежит и пьет чай. Потом девушка снялась и ушла, унесла с собой то, что наросло. Съемка продолжается, на площадку возвращается первая актриса. Вернулась, обошла кровать с другой стороны и легла на самый край. Лежат. Молчат. Актер говорит: «Принесите Оле чаю, пожалуйста». Пытается за ней обратно ухаживать, налаживает контакт. А она ему отвечает, но отвечает так, чтобы слышали все: «Я не люблю чай, я пью только кофе!»
2009/12/03
Про ос
Один раз съемочная группа «Утомленных солнцем» гуляла в ресторане. Они сняли кино и были поэтому очень пьяные и счастливые. Арендовали целый зал, в других залах проводили время остальные посетители, по ресторану быстро разошелся слух, что тут Михалков, кто-нибудь то и дело как бы случайно заходил и как бы ошибся залом. И вдруг на сцену выходит пьяный мужчина и громко объявляет: «Дарагие друзья! Сегодня
А еще один раз Никита Михалков снимал еще один фильм «Утомленные солнцем». Снимали где-то в поле, поздняя осень, съемочная группа месит грязь по пояс, все заебанные, уставшие, танки, массовка-солдаты, холодно, пиротехники дымами дымят, готовят батальную сцену, все мокрые, орут, мат-перемат, маленький отдельно взятый ад. Оператор заходит в вагончик к Михалкову (у него отдельный), там тишина, чистота. Хорошая музыка. Личный повар готовит курочку по китайскому рецепту, прекрасные запахи. Никита Сергеевич сидят и говорят: «А что, не хотите ли виски?» Ну, почему бы и нет? Оператор присаживается, ему наливают виски, накладывают курочки, выпили, едят. Михалков смотрит в окошко (а там ад) и мягко, как он это умеет, говорит: «Вот люблю съемки. Да. Вот так бы снимал бы и снимал…»
Один актер, который очень популярен и знаменит, каждый день имеет на тумбочке стопку сценариев, поступающих в большом количестве. Он берет сценарий в руки, открывает, читает. Если история начинается со слов «Зима. Окопы. Бойцы прячутся в снегу…», то сразу на хуй. А если сценарий «Солнечный день, тропический остров где-то в океане…», то да! сразу почитаем, интересно-интересно…
2009/12/16
бывает так
бывает так (ну бывает же) когда человек, твой любимый и дорогой, тебя не любит и ты ему не нужна.
он на твоих же глазах жарит и ест твою руку, а ты говоришь: «Боже мой, да у него просто такой хороший аппетит!»
оправдываешь его, как можешь. потому что ОН тебе НАДО.
это не когда «я его люблю, потому что он».
без «потому что», без любых объяснений. он мне просто надо и все.
а потом вдруг происходит даже не мелочь, а просто нечто такое незначительное и ты думаешь: «Нет, так нельзя». и расстаешься с человеком.
обычно после таких расставаний вторая половина, которая до этого тебя жарила и ела живьем, удивленно спрашивает: «Так ты на это обиделась???»
один раз ему надо было уезжать. и непонятно было, когда увидимся.
и я его попросила прямым текстом (потому что говорят, что мужчинам надо говорить прямо, без намеков), что я бы хотела последний вечер перед отъездом провести с ним. просто полежать вместе, поесть еды, посмотреть кино, позадирать ноги в потолок, поговорить. ну просто так рядом побыть.
он говорит: «Хорошо!»
и вот 4 часа дня, я купила продуктов для ужина, еду домой. он звонит и говорит: «Девочка-девочка (он меня так называл), завтра я уезжаю и мне надо увидеться с моим другом. Давай сходим в ресторан, посидим с ним, а потом уже вернемся домой».
зная все эти застолья, можно было представить, что рано мы не вернемся и вот того тихого вечера вдвоем не получится.
и я подумала: «Хорошо, конечно».
и точно помню, что только улыбнулась этому.
потому что ну понятно было, давно было понятно, что он меня не любит. не потому что отказался провести со мной тот вечер, а это еще раньше было понятно. но мне это было не важно, потому что я его любила и он мне был надо.
так вот.
я выкинула сумку с продуктами, которые купила к ужину, и поехала в ресторан к другу.
ну не с сумкой же ехать.
и вот мы посидели в ресторане, а я даже развеселилась, разговорилась с людьми, потом компания переместилась кому-то в квартиру.
и он мне говорит, что мы можем пойти домой, как и планировали, но мне уже было весело. то есть в душе было так хуево, что даже весело.
и вот мы пошли гулять и веселиться кому-то в квартиру.
прошло время.
надо было уходить.
мы собрались.
уже стояли в прихожей.
и вдруг один его друг решил сыграть совершенно беззлобную шутку.