Быть тенью

Дожди в Конране - дело привычное. Как и то, что я сижу здесь, практически в полной темноте, и смотрю на расползающиеся по стеклу капли. Единственное место, где я предоставлена самой себе. Впрочем, слишком громко сказано для тени. Меня иначе не величают, даже не знаю, кто, помимо отца, помнит моё имя. Но отец при дворе бывает редко: не потому,

что не любит столицу, а потому, что на границе никогда не бывает спокойно. А он наместник приграничья… Честно говоря, полагаю, что эта должность - просто почётная ссылка. Нельзя же оставить без ничего супруга покойной принцессы Меридит, моей матери. Её, увы, я совсем не помню и очень жалею об этом.

Принцесса Меридит была женщиной с большой буквы: пошла против всех правил. И лишилась титула: мой дед, король Гедеон, мягкотелостью не страдал и не собирался спускать пощёчину семье - брак дочери с каким-то гарнизонным офицером.

Даже не знаю, как и где они умудрились познакомиться. Но факт остаётся фактом: принцесса влюбилась, стойко выдержала домашний арест, отказала жениху, какому-то герцогу, да так, что едва не втянула Контран в войну. Дед осерчал, выдвинул ультиматум: либо публично каешься, сама едешь к жениху с посольством просить прощения и примеряешь герцогскую корону, либо ты больше не её высочество. Спасибо, что хоть дочь. Мама предпочла любовь и подписала все бумаги.

Отец… Надо отдать ему должное: он всячески отговаривал безумную принцессу, готов был принести себя в жертву, лишь бы в королевском семействе воцарилась тишь да гладь. Он любил маму, это я точно знаю. Есть вещи, о которых не нужно говорить, чтобы все видели. А я слышала и затаённую грусть в голосе, и разговоры слуг, да и медальон с локоном волос усопшей супруги просто так не носят.

Словом, они поженились, поселились на казённой квартире, родили меня… А потом… Даже не знаю, отчего умерла мама. Чем таким она заболела? Может статься, что её банально отравили - как отступницу. Я ничему не удивлюсь, потому что твёрдо усвоила непреложную истину: власть - это проклятие. Бывших принцесс не бывает, а у принцесс всегда найдутся враги. Да королевский двор - сборище змей. И только потому, что я тень, меня ещё не сожрали.

Так что могла бы я стать её высочеством или её светлостью, а так всего лишь тиара Исория. Исория Морта Ньдор. Для сравнения, моя кузина, принцесса Аккэлия, зовётся её высочеством Аккэлией Гинтаре Анук аи Фавел. Фавел - это королевский род, он правит Конраном второе столетие. Аи - приставка, обозначающая принадлежность к аристократии. А количество имён… Сами понимаете, чем их больше, тем ты знатнее. Мне, к слову, положено всего одно, но дядя, наш нынешний монарх, указом присвоил мне второе. А то неудобно держать при дворе: фрейлины засмеют. Они-то все аи и по два имени имеют.

Морта мне не нравилась, но права выбора я лишена. Догадываюсь, почему мне досталось именно оно - переводится как ‘благородных кровей’. И насмешка, и безликость.

Что ж, и на том спасибо, что не отправили дышать болотным воздухом. Хотя… Может, на болотах и лучше.

Ко двору я прибыла в семь лет. До сих пор помню, как не хотела расставаться с отцом, как плакала, умоляла не оставлять меня одну… А потом нашла это место - картинную галерею - и стала приходить сюда жаловаться на судьбу. Поводов для слёз за прошедшие восемь лет накопилось достаточно, оставшиеся до первой ступени совершеннолетия полгода ещё наверняка прибавят. Да, мне сейчас пятнадцать, возраст, к слову, не такой и маленький. В Конране в таком и замуж выдают, если родители

или опекун убедят в необходимости такого шага. А с шестнадцати можно и не объяснять - просто выдать. Первая ступень как раз означает женское созревание, готовность для потомства.

Меня перспектива раннего замужества не прельщала, да и, к счастью, дяде или отцу не до того было. Впрочем, кто я, чтобы разыгрывать брачную карту? Вот принцесса Аккэлия - это да, у неё целый веер женихов, контракт с кем-то скоро подпишут. С кем, не знаю: меня в детали помолвки не посвящали, приходится довольствоваться лишь слухами. А по ним Аккэлия приведёт во дворец иностранного принца-консорта. Мага, разумеется. Почему разумеется? Потому что у всех Фавелов дар: они умеют превращаться в грифонов. А кто-то, у кого кровь чище, - в драконов. Но принцесса Аккэлия слаба кровью, может только крылья отрастить, поэтому, чтобы спасти реноме рода, и нужен волшебник. Дети от таких браков упрочивают способности, а от обычных - утрачивают.

Магия крови в нашем мире не редкость, почти во всех королевских семействах есть. Кто оборотень, кто провидец, кто стихиями управляет… В том герцоге, за которого маму прочили, тоже что-то было. И мама, как и Аккэлия, была слаба колдовскими талантами. Только глаза у неё и менялись, когда злилась. Что поделать, вырождается род… Фавелы ведь по преданию вели историю от первозданных метаморфов. Сказки, наверное: не понимаю, как у метаморфа и человека мог кто-то родиться? Анатомию и биологию я изучала, поэтому кое-что в этом смыслю. Ровно столько, сколько понимает пятнадцатилетняя девочка.

А мне дар не достался никакой. Ни намёка на кровь метаморфов. Помню, по приезде мне устроили своеобразный тест: напугали до смерти и стали ждать: вдруг крылья, когти или ещё что прорежется? Ничего. Только нижнее бельё пришлось менять. Так что и в этом я изгой, уважения не прибавляет.

Тень - она и есть тень. Выгляжу соответствующе: мышиные волосы, бледная кожа, обыкновенные карие глаза. Не худая и не полная, не высокая и не низкая. Нет, если нарядить, то заметить можно, только зачем меня замечать?

Оторвавшись от окна, взглянула через плечо на тонувшие в сумраке портреты. Взяла стул, придвинула его к ближайшей картине, встала на него на колени и уставилась на королеву-драконицу, свою прапрапрабабку. Красивая, умная, могучая. А я? Надеюсь, хоть умная. Что ещё делать девочке-приживалке, если не учиться? Книги - мои лучшие друзья. Они не смеются, не насмешничают и всегда рады меня видеть.

Первая ступень совершеннолетия, о которой я упоминала, на самом деле важное событие. Ты становишься человеком, официально получаешь имя, то есть считаешься полноценной подданной короны, получаешь право голоса. Можешь подписывать личные документы, бывать в одиночку на приёмах, балах, вступаешь в права наследования.

Вторая ступень совершеннолетия - двадцать лет. Тогда тебе никто не указ, к браку не принудят, ограничить ни в чём не могут. С этого возраста избирают в Совет, назначают на разные должности, вручают дворянам личную печать и разные плюшки, у каждого свои. И ещё отныне можно выезжать за пределы страны без разрешения родных, заключать любые сделки, самовыражаться по полной программе.

Было бы сказкой скорее дожить до этой ступени - тогда меня никто не посмеет оскорбить. Потому что с двадцати лет я могу подать в суд иск о защите чести и достоинства. И выиграть, потому что двадцатилетней девушке нельзя ‘тыкать’, нельзя прилюдно обзывать её - считается оскорблением. А сейчас я ребёнок, взрослым и другим детям всё можно. Они и пользуются.