Бытие
Шрифт:
Прогуливаясь по расплывающейся красками, словно после прошедшего ливня, улице, я уловил свой голос, доносившийся будто из старого уличного громкоговорителя: «Быть может и наш мир – это не что иное, как фантазия какого-то существа, именуемого всеми Богом? Вполне возможно, что он так долго продумывал все детали в своей голове, что ему понадобилось на это семь дней. Вдохнув жизнь в свою фантазию, он поселил этот новый мир в своей голове, который впоследствии стал существовать сам по себе. И, быть может, поэтому Бог
Голос в громкоговорителе захрипел и я, выйдя из-под гипноза собственных размышлений, понял, что совсем забыл о поставленной перед ним задаче. Я так сильно погрузился в это мир, что уже не был уверен, что хочу выйти из него. Но передо мной стояла задача и я должен был её выполнить. Я собрался с силами и, максимально сосредоточившись, продолжил удалять всё из головы.
Удалять было куда проще, чем создавать. Любой предмет по моему желанию тут же мгновенно исчезал. Несмотря на внутреннее сожаление и нежелание избавляться от своей работы, я всё же твердо решил удалить все без остатка. Но, как только с улицей было покончено, перед ним возникла новая проблема – детально вырисованная квартира. Чем четче были прорисованы предметы, тем сложнее было с ними расстаться. Передвигаясь из комнаты в комнаты, я мысленно брал каждую вещь в руки и делал выбор, удалять ее или нет. Мне хотелось оставить чуть ли не все вещи. Но, окинув взглядом все сохраненные безделушки, я понял, что в сумме все эти материальные вещи не представляют никакой ценности. Так, предмет за предметом, удалось выкинуть из головы всё ненужное. С легким сердцем за пару минут я стер практически всю свою квартиру. Оставалось сделать последний шаг – расстаться со своим кабинетом.
Здесь, как обычно, было тихо и спокойно. В углу стояло кожаное кресло и небольшой столик, который, казалось, никогда не покидала пустая кружка из-под выпитого кофе. На стенах были темные обои, которые прятались под темно-коричневыми стеллажами, доверху забитые прочитанными им книгами, листами и папками, которые я лично положил сюда, надеясь создать уют в пустой квартире. Возле окна всё так же монолитом стоял рабочий стол, засыпанный бумагами.
Раньше, я не задумываясь выкинул бы всё на помойку. Сейчас же в голове они приобрели особую важность. Удалив их из головы, я, почему-то, боялся потерять их на самом деле. Пожалуй, если бы я начал выполнение задания с этой комнаты, то едва ли смог продвинуться дальше стадии гедонистического миросозерцания. Однако теперь, имея небольшой опыт, я знал, что нужно делать. Стараясь не медлить более ни секунды, я вновь сконцентрировался. Враз, как по приказу, вещи стали пропадать, рассыпаясь в труху, уносимую вызванным воображением моим ветром. Наконец, больше ничего не осталось.
– Кажется, получилось… – осторожно, словно боясь всё разрушить, я дал знать Голосу о выполнении задания.
– Долго же пришлось тебя ждать,– моментально отозвался учитель. – Созданный собственными усилиями мир прекрасен, не правда ли? Но теперь перейдем к следующему шагу. Ты должен точно так же, как ты избавлялся от ненужного материального хлама, избавиться от себя.
«Вот это ты мне задал задачку», подумал про себя я. Не буду скрывать – я напрягся, пытаясь воспроизвести все черты своего тела. Юношеское лицо больше всего привлекало, пожалуй, живыми, ищущими зелёными глазами. Исписанное тонкой сеткой морщин, оно выдавало эмоциональность. Темные волосы, острые скулы, тонкие губы, уверенный подбородок: как только в голове появилась чёткая картина, словно отражение в зеркале, я без промедления принялся стирать получившийся образ. Узловатые пальцы на руках стали рассыпаться на песчинки, подобно вещам из кабинета. Постепенно сантиметр за сантиметром я исчезал. Перестав контролировать процесс, я уже просто наблюдал за происходящим. Уцелела лишь голова. Сложнее всего было стереть собственное лицо, что можно было бы приравнять к уничтожению собственного «Я». Но останавливаться было поздно. И вот под действием невидимого удара голова, как фарфоровая статуэтка, покрылась сеткой мельчайших трещин. Кожа начала скручиваться тонкими слоями, оголяя мышцы. Затем уже и ткани начали отходить от костей, мелкой пылью растворяясь в темноте вслед за кожей. Все это время глаза, будто смотрящие с вызовом на невидимого врага, теряли свою яркость и, в конце концов, потухли, поглощенные тьмой. Единственным же напоминанием о былом образе остался белый, крепкий череп. Он некоторое время просто висел в пространстве, сопротивляясь приказу. Затем, раздался хруст, и вдоль него появился жирный раскол, который, словно река, отпускающая свои рукава в разные стороны, образовал новые, более мелкие трещины. На миг я почувствовал боль, которая тут же исчезла, как только череп разлетелся на мелкие кусочки и растворился в пустоте.
Всё исчезло. Я уже не видел и не чувствовал себя. От меня остались лишь мысли, в которые вторгался непонятный, нагнетающий страх. До этого я не испытывал ничего подобного – словно отправившись в долгое путешествие, я пришёл туда – не зная куда и нашёл то, не зная, что. Проваливаясь в пустоту все стремительнее, я упорно продолжал искать себя.
– Что ж, с этим ты справился быстрее, чем я ожидал, -раздался Голос,– тебя нет, есть только мысли. И теперь тебе необходимо заново создать себя. Но, ты должен создать лишь поверхностный контур, накинув одежду, но не заостряя внимание на деталях.
Конец ознакомительного фрагмента.