Бюст Бернини
Шрифт:
— Ящик у вас в комнате, — без предисловий начал он. — Что в нем?
Тейнет замер, стараясь собраться с мыслями.
— Ящик? — переспросил он.
— Ну, такая большая деревянная коробка.
— Ах да. Это Бернини. Просто его еще не открыли.
— Нет, открыли. И он пуст. И что это за штука такая, Бернини, а?
Тейнет разинул рот, потом вдруг вскочил и ринулся из комнаты. Аргайл с Морелли бросились следом и ворвались в кабинет как раз в тот момент, когда Тейнет судорожно шарил в пустом ящике, шурша упаковочной бумагой.
— Я
— Ужасно, просто ужасно! — воскликнул он. — Бюст пропал. Он стоил четыре миллиона долларов и не был застрахован.
До Морелли и Аргайла наконец дошло, что сокрушается Тейнет больше по утерянному Бернини, нежели по убитому Морзби.
Аргайл заметил, что администрация поступила не слишком благоразумно, не застраховав предварительно столь ценное произведение.
— Соглашение о страховке должны были подписать завтра утром, сразу после установления бюста в музее. Страховая компания отказывается нести ответственность за объекты, находящиеся в административном здании.
Они считают, что здесь небезопасно. Лангтону пришлось временно разместить здесь бюст, чтобы Морзби мог взглянуть на него, если захочет. Просто было как-то неловко заставлять его спускаться в хранилище.
— Где Гектор ди Соуза? — спросил Аргайл, решив наконец, что это и есть ключевой вопрос.
Тейнет ответил растерянным взглядом.
— Понятия не имею, — пробормотал он и принялся озираться по сторонам, словно испанец мог вдруг выскочить откуда-нибудь из шкафа.
После паузы Морелли спросил, кто такой ди Соуза, и Аргайл объяснил:
— Сеньор ди Соуза привез этот бюст из Европы, а потом вдруг отчего-то расстроился и захотел переговорить с мистером Морзби. Они пришли сюда, в кабинет мистера Тейнета, чтобы объясниться. Но через некоторое время Барклай обнаружил тело. Ну и, очевидно, бюст исчез примерно тогда же.
Морелли кивнул — одновременно понимающе и раздраженно.
— Но почему же вы прежде и словом не обмолвились об этом ди Соузе? — спросил он Тейнета.
Вопрос носил риторический характер, и дожидаться ответа он не стал. Вместо этого Морелли схватил телефонную трубку и отдал распоряжение, чтобы ди Соузу нашли, и как можно скорее.
— Если вам интересно знать мое мнение… — начал Аргайл, уверенный, что Морелли пригодятся его опыт и осведомленность.
— Не интересно! — грубо отрезал детектив.
— Да, но…
— Идите, — сказал Морелли и для пущей убедительности указал на дверь, чтобы Аргайл не сомневался, где именно находится выход.
— Просто я хотел…
— Вон отсюда! — Похоже, детектив окончательно потерял терпение. — Поговорю с вами позже, если, конечно, вы владеете нужной нам информацией, — добавил он. — А теперь уходите.
Аргайл был глубоко разочарован. Ему нравилось конструировать разного рода теории, и полиция в Риме была к ним восприимчива. Очевидно, лос-анджелесская полиция
Морелли с облегчением вздохнул, но тут же нахмурился, услышав, как один из его коллег захихикал.
— Ладно, — сурово сказал он. — Начнем с самого начала. Вы можете идентифицировать личность этого человека? — официальным тоном спросил он у Тейнета.
Тот пошатнулся, но все же устоял на ногах.
— Это Артур М. Морзби II, — ответил он.
— Точно?
— Точнее быть не может.
Заявление произвело на Морелли глубочайшее впечатление. Нет, конечно, северный Лос-Анджелес не походил на зону военных действий в отличие от других районов города, но насилие имело место и здесь. И жертвы его, если говорить в целом, были не столь уж значимы и живописны. Лишь изредка здесь потрошили выдающегося в социальном плане члена общества. А в остальном голливудские режиссеры, телевизионные магнаты, знаменитые актеры, модели и прочие представители местной киноиндустрии как-то умудрялись оставаться целыми и невредимыми.
Морелли нервничал. Точных цифр он, конечно, не помнил, но был готов побиться об заклад, что процент раскрытых убийств здесь достаточно низок. Безусловно, радоваться тут особенно нечему, но и своя положительная сторона тоже была. Его начальство прекрасно понимало, что обвинительный приговор в таких случаях выносится редко, и не имело к нему претензий. Морелли доводилось довольно часто арестовывать людей, и он заработал репутацию крепкого профессионала. Всегда он работал честно, не жалея сил, и если дело разваливалось в суде, утешался мыслью, что в следующий раз повезет больше.
Но сейчас у него возникло неприятное ощущение, что на этот раз за его работой будут следить крайне внимательно и с пристрастием. Как ни старайся, все равно найдутся недовольные.
— Хотелось бы поподробнее узнать, — продолжил он, — какая у вас здесь система сигнализации. У вас ведь есть система сигнализации?
Тейнет фыркнул:
— Разумеется, есть. Да весь музей опутан проводами не хуже пресловутого Форт-Нокса.
— И мы можем проверить, открывались ли какие-либо другие двери, помимо главного входа?
— Конечно. Теоретически убийцу должны были заснять камеры в коридоре, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь.
Далее Тейнет объяснил, что сложная и разветвленная система сигнализации включает также видеокамеры, установленные в каждом помещении музея. Конечно, административное здание охраняется не так строго, но напоминает в этом смысле тюрьму для особо опасных преступников. Они отправились в офис главного охранного управления, комнату на третьем этаже, до отказа набитую различным электронным оборудованием и напоминающую небольшую киностудию. Они стояли и разглядывали все эти приборы, не зная, с чего начать, но тут в помещение вошел высокий лысеющий господин лет под сорок, просто излучающий любопытство.