Бюст Бернини
Шрифт:
— Какие новые скульптуры? — спросил он.
Для ди Соузы это было уже слишком. Когда тебя просто не встретили, полностью проигнорировали твое появление на территории музея, с этим еще можно кое-как смириться. Но тот факт, что Тейнет, по всей видимости, просто забыл о его существовании, не лез ни в какие ворота. И ди Соуза сурово и сдержанно (сдержанность обуславливалась плохим знанием английского) объяснил, какова цель его визита. Тейнет, похоже, разнервничался еще больше, хотя, как выяснилось чуть позже, обеспокоила его сама новость, а не вид доставки.
— Снова этот инфернальный тип по фамилии Лангтон! Он просто не имеет
— Но вы должны были знать, что я приезжаю… — начал ди Соуза, однако Тейнет тут же перебил его:
— И что именно вы привезли?
— Три ящика с римской скульптурой, которую раздобыл сам, и один ящик от мистера Лангтона.
— И что же в нем?
— Понятия не имею. Разве вам это не известно?
— Если бы я знал, то, наверное, не спрашивал бы. Ди Соуза выглядел растерянным.
— Я всего лишь организовал доставку, — сказал он. — По всей видимости, там тоже скульптура.
— Нет, это все равно, что руководить психбольницей! — заметил Тейнет, ни к кому конкретно не обращаясь и удрученно качая головой.
— Но разве не вы разрешили своим агентам скупать экспонаты по собственному усмотрению? И как с моим Тицианом? Значит, и его тоже Лангтон приобрел, руководствуясь исключительно прихотью?
Тейнет нервно переступил с ноги на ногу, затем решил облегчить душу
— Я так понимаю, это все Морзби, — пробормотал он. — Он часто решает приобрести тот или иной экспонат по собственному усмотрению и прибегает при этом к услугам людей типа Лангтона. Ну вот они здесь и появляются.
Тейнет просто не осмелился договорить до конца, но все это означало, что и прежде он находил суждения своего нанимателя и босса сомнительными, особенно в вопросах чисто искусствоведческих. Сокрушительно возрастающее количество картин в музее отчасти объяснялось твердым убеждением мистера Морзби, что уж кто, как не он, способен заметить истинный шедевр там, где его проглядели дилеры, кураторы и искусствоведы из нескольких десятков стран. Но существовало и другое объяснение. Имелась у них в музее одна картина — вспоминая о ней, Тейнет всякий раз содрогался, — которая почти наверняка была написана в 1920-е годы, по всей видимости, в Лондоне.
Но года полтора назад мистера Морзби удалось убедить, что принадлежит она кисти Франса Хале [1] , так до сих пор она и числилась в музее, под табличкой с надписью «Франс Хале». Тейнет не мог забыть об одном инциденте, когда он вел по галерее небольшую группу посетителей и отчетливо слышал, как один насмешливо фыркнул, прочитав надпись на табличке. Не забыл он и о том, какой ужасный разразился скандал, когда один из младших искусствоведов-кураторов привел доказательства того, что эта картина — грубая подделка. «Франс Хале» в музее остался, младший куратор — нет.
1
Хале, Франс (между 1581 и 1585 — 1666) — знаменитый голландский живописец. — Здесь и далее примеч. пер.
— Что касается вашего случая… — произнес он, отмел неприятные мысли и продолжил: — Боюсь, что духом и буквой процедуры в музее пренебрегают. И это, знаете ли, до добра не доведет. Непрофессиональный подход. И мне следует еще раз поговорить с мистером Морзби сегодня вечером, когда
Тут коммерческие инстинкты навострили свои метафорические ушки. Ведь то было первое упоминание о возможном появлении самого мистера Морзби, фигуры легендарной во всех отношениях благодаря своему невероятному богатству, незаурядному рвению в собирательстве предметов искусства и скверному нраву.
— Так он будет здесь? — хором воскликнули Аргайл и ди Соуза.
Тейнету было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у них на уме.
— Да. Организуем небольшую вечеринку, на скорую руку. Вы оба приглашены, так я, во всяком случае, полагаю. В числе прочих.
Несколько нетактично, но что взять с человека, который постоянно находится в напряжении? Аргайл решил проигнорировать бестактность:
— Паника в стройных рядах, верно?
Тейнет мрачно кивнул:
— Боюсь, что да. Мистер Морзби любит удивлять нас подобным образом. Мне говорили, он просто обожает без предупреждения посещать свои фабрики, устраивать проверки. И всякий раз дело кончается тем, что он кого-то увольняет, pour encourager les autres [2] . Думаю, нам еще повезло, что нас предупредили за несколько часов.
Он снова поморщился, зашмыгал носом, собираясь чихнуть, и двое мужчин торопливо отступили на шаг, чтобы их не забрызгало. Однако Тейнет, видимо, раздумал чихать и вместо этого вытер платком заслезившиеся глаза. Потом глубоко вздохнул и оглушительно чихнул.
2
В назидание остальным (фр.)
— Просто ненавижу это время года! — виновато пробормотал он. — Могло быть и хуже, — отдышавшись, продолжил Тейнет. — Мы как раз собирались устроить ему прием, а потом экскурсию по музею. Думаю, во время этого приема прозвучит одно очень важное заявление, которое и оправдает все наши старания. — Он вдруг весь напыжился, словно знал некий восхитительный и важный секрет.
— Спасибо, буду счастлив присутствовать, — сказал Аргайл.
Он не очень любил вечеринки и приемы, но если в зале будут кишмя кишеть миллиардеры, то пропустить такое мероприятие грех. Аргайла устроил бы даже самый скромный мультимиллионер. В общем, нечего выпендриваться. Он уже собрался осторожно расспросить о списке гостей, но его прервал сигнал тревоги. Мистер Тейнет снова поспешно извлек платок и зарылся в него лицом. Взбудоражило его появление женщины невысокого роста, с каштановыми волосами; ее безупречную и тщательно продуманную элегантность портили лишь жесткость и решительность, написанные на лице. Женщина среднего возраста, но она боролась с ним с помощью лучших технологий, которые только можно было купить за деньги. Она подъехала к музею в большом автомобиле, вышла и теперь направлялась прямо к ним.
— Проклятие… — пробормотал Тейнет и приготовился отразить угрозу.
— Самуэль Тейнет, мне надо с вами поговорить, — сказала женщина, вышагивая по лужайке, и метнула яростный взгляд в сторону садовника, когда тот сделал ей замечание.
Она приблизилась, осмотрела троицу, и ее взгляд по теплоте был сравним разве что с пожарным шлангом, выплевывающим воду под высоким давлением.
— О, миссис Морзби… — в полном отчаянии пролепетал Тейнет, так и не осмелившийся представить даме Аргайла и ди Соузу.