Бывшая
Шрифт:
Помню то чувство в примерочной бутика, которое я испытала, когда примерила его. Я почувствовала себя взрослой, уверенной в себе женщиной, а не девочкой 23 лет, которая вечно не вылазит из маек и джинсов.
Мне нужна эта уверенность сейчас, так что пусть будет платье. Надеваю его и, даже не взглянув в зеркало, спешу вниз. Машина такси приехала только через три минуты, так что я ещё немного потопталась у выхода из дома, неловко отвечая пожиманием плеч на удивленные взгляды соседей. В красном, да еще в платье, я пока не
Таксист приветливо улыбается, и я присаживаюсь на пассажирское сиденье.
– Гостиница "Европа", пожалуйста.
– На свидание?
– таксист бросает косой взгляд на мои голые коленки, выглядывающие из-под платья, и переводит взгляд на дорогу.
– Не совсем, - я опускаю голову и мну в руках сумочку и низ платья.
А что если не ехать? Ну вот узнаю, Егор изменил. И как мне с этим жить?
Мне мгновенно становится холодно, и все тело покрывает пупырышками. И это несмотря на жаркий июльский день. Плохо, что я не взяла кардиган, он бы мне сейчас очень пригодился. Растираю предплечья ладонями, чтобы немного согреться, но не выходит.
Ловлю на себе удивлённый взгляд таксиста, у которого на лбу испарина от полуденной жары, и неловко отвожу взгляд в окно.
Да, я странная. Вот такая, как есть.
– Европа, - объявляет таксист и останавливается у входа. Расплачиваюсь и выбираюсь из машины.
Ну вот, поворачивать уже поздно. Окидываю взглядом фасад одной из лучших гостиниц города. Наверное, если бы Егор хотел изменить, то выбрал бы что-то подобное. Я вообще не представляю его в какой дешёвой гостинице с эконом номерами.
Интересно, там люкс или президентский номер?
В холле гостиницы пусто, и оттянуть время у меня не получается. Девушка за стойкой вежливо улыбается мне и ожидает, когда я подойду поближе.
– Здравствуйте, я могу вам помочь?
– спрашивает она участливо.
– Да, - слышу свой голос и совсем не узнаю его. Обычно он такой жизнерадостный у меня, а сейчас как будто выцвел и стал механическим.
– Как именно?
– видимо, пауза затянулась, и девушка выглядит обескураженной моим молчанием.
– Номер 606, мне должны были оставить ключ.
– Секундочку, - ее лицо опять озаряет вежливая улыбка, и она кладет передо мной пластиковый прямоугольничек, - лифты сразу направо, шестой этаж. Номер в конце коридора.
– Спасибо, - я сглатываю тревогу и зажимаю карточку во влажной ладони. До лифта иду на деревянных ногах, каждый шаг даётся с огромным трудом.
Не может, просто не может быть.
Все это не со мной.
Все это не с нами.
Лифт открывается, и я ступаю в длинный коридор, освещённый довольно тусклыми лампами. Мягкий ковёр скрадывает звуки обуви, и я движусь почти бесшумно.
Метр, ещё один метр. Мне кажется, с каждым шагом стены начинают давить на меня все сильнее. Воздух в лёгких заканчивается, и мне нужно вдохнуть.
Смотрю на цифры на двери напротив "606". Вот я и пришла. Нужно только опустить карту в прорезь, и я все узнаю.
Достаю из сумочки телефон. Можно было ведь просто сразу ему позвонить, спросить. А не устраивать весь этот цирк с поездкой. Если я спрошу прямо - Егор скажет, он же мне никогда не врал.
Набираю номер, но в ответ лишь длинные гудки. Делаю это несколько раз, но ответа все нет.
"Милый, ты занят?"
"На совещании, очень скучаю"
Ну вот, Егор на работе. В этом номере его точно нет. Не может быть. Сжимаю телефон в руках до боли.
"Я тебя люблю"
"И я тебя. Соскучился и хочу как можно скорее тебя увидеть"
Я вкладываю ключ-карту в прорезь, и замок щёлкает. С замиранием сердца толкаю дверь и застываю в проеме.
Егор здесь.
Мой взгляд сосредоточен на кровати. Я почему-то замечаю все детали. Как смяты белые простыни, и небрежно разбросана одежда вокруг кровати. Полуобнаженная девушка, с пышной гривой чёрных волос лежит на животе рядом с моим мужем и смотрит на меня с победной улыбкой.
Вот так, никакого сожаления или стыда. Забралась в чужую семью, разрушила годами создаваемое счастье, и дела нет.
Наконец я перевожу взгляд на Егора. В его руках все еще зажат телефон, по которому он писал мне смс о том, что сейчас на совещании. С большим трудом заставляю себя посмотреть ему в глаза, мне необходимо знать, что в них.
Наши взгляды встречаются, и я погружаюсь в Егора, мне всегда удавалось прочувствовать его настроение. Он счастлив, или устал, раздражен или зол, один взгляд, и я видела все.
А сейчас там буря, я не понимаю ничего. Я вижу только руки этой шлюхи на нем, ее волосы, пошлые стоны. Ненавижу!
А он, что он видит в моих глазах? Это я знаю точно. Разочарование, презрение и адскую боль. Все внутри скрутилось спиралью, сжалось, что не вдохнуть и не выдохнуть. Предательские слезы текут и холодят щеки.
Мне нужно что-то сказать? Крикнуть, что я ненавижу их? Хочу, чтобы они оба умерли прямо сейчас? Проклясть?
О Господи! Не могу больше выносить этого зрелища.
Мне нужно срочно на воздух, туда, где нет ни этих номеров, ни смятых простыней, ни этих ехидных улыбок и мерзких голых тел.
Не помню, как я бегу, не чувствую, что на мне каблуки. Где-то далеко я слышу собственное имя, выкрикнутое с таким надрывом и отчаянием, но остановиться не могу.
Выскакиваю из гостиницы и бегу по улице. Я не знаю, куда, я не знаю, зачем. Но я не могу стоять на месте. Слезы застилают глаза, и я постоянно стираю их.
"Он не стоит их" - шепчу себе не переставая, - "не стоит".