Бывшие
Шрифт:
Я, уже настроенный на разговор о строительстве и весь в мыслях о том, как максимально сократить смету, при этом сохранив качество, прохожу сквозь приёмную в сторону закрытой двери. В голове мелькают цифры, применимые к проекту, способы экономии, так задумываюсь, что забываю постучать, прежде чем вломиться в чужой кабинет. Замираю в дверях, как истукан, впитывая идеалистическую картину.
Макс полусидит, оперевшись ягодицами на стол, обхватив руками тонкую талию девушки, что стоит между его ног. Пальцы девушки зарылись в его вьющихся тёмных волосах, его лицо застыло маской блаженства. Её длинные и густые каштановые волосы разметались в беспорядке по спине, платье чуть выше колена открывает стройные длинные ноги с тонкими изящными щиколотками, подчеркнутые элегантными лодочками на каблуке. Я прикрываю глаза и, как наркоман, втягиваю запах. Лёгкие, весенние цитрусовые
Ульяна… Уля… Мой Улёныш. Моя маленькая девочка. Ласковый котёнок, сумевший покорить грозного волкодава. Прошло пять лет, я переехал из нашего уютного города в столицу, много работал и разнообразно трахался, чтобы вытравить из себя воспоминания об этой женщине. Но так и не смог забыть.
Парочка перед моими глазами так занята друг другом, что не обращает никакого внимания на моё бесцеремонное вторжение. Я с жадностью слежу, как тонкие длинные пальцы бережно массируют голову моего партнёра, как глубоко и ровно он дышит, слегка поглаживая руками спину Ули. Мне хочется кричать, чтобы убрал свои руки от моей девочки, драться с ним за возможность вот так прикасаться к ней. А её просто закинуть на плечо и уволочь к себе в квартиру, где долго и сладко любить, выбивая признание, что тоже не забыла, что была глупая, оставив меня тогда. За пять лет я столько раз нашел оправдания ее предательству, столько раз прокручивал, что именно бы ей сказал, если бы она сама призналась в измене, что сам себя успел верить, что всё произошедшее было не по её воле. Но сейчас есть только одна проблема: она теперь не моя девочка, она — жена Макса. Я не имею на неё никаких прав, все оправдания, что я напридумывал за прошедшие годы рушатся под гнётом действительности: она сама сделала этот выбор. И выбор был не в мою пользу. Сжимаю кулаки и делаю рваный вдох, чтобы успокоиться и слегка прийти в себя. Красная пелена перед глазами блекнет, а я слегка покашливаю, обозначая своё присутствие. Макс тут же открывает глаза и смотрит на меня на осоловевшим взором. В тишине мы с минуту пялилимся друг на друга:
— Извините, забыл постучать. Макс, там Саврасов правки по заказу прислал. Надо бы обсудить.
Я замечаю, что Улёныш вздрагивает, её спина напрягается, по телу пробегает дрожь. Её руки перемещаются на плечи мужа и сильно сжимают их. Макс словно только приходит в себя, его взгляд становится наконец осмысленным:
— Чёрт, да, конечно. Извини, мы слегка увлеклись.
Его лукавая улыбка и счастливое выражение лица говорят сами за себя, чем они тут увлекались, пока я не нарушил их уединение.
— Кстати познакомься, моя жена и персональный ассистент — Ульяна Михайловна Штин, — говорит он, разворачивая Улю ко мне лицом, — Ульяна, это новый учредитель нашей компании и мой партнёр — Денис Игоревич Одинцов.
Глаза Ульяны при взгляде на меня расширяются, словно в замедленной съемке я вижу, как в них мелькают сначала осознание, затем шок и ужас, колени подгибаются и она начинает оседать на пол.
— Мышка, что с тобой? — взволнованно кричит Макс, подхватывая падающую девушку, буквально за секунду до того, как она почти ударяется головой о край стола.
Глава 3
Ульяна
Стоит мне только услышать бархатистый низкий голос за спиной, как я тут же понимаю, кому он принадлежит. Этот голос не вытравить из памяти, не перебить другими голосами. Он как наваждение. Давно потерянная и похороненная надежда вновь возникает в моём сердце. Я одновременно, как мечтаю увидеть обладателя этого голоса, так и боюсь развернуться, боюсь разочароваться в увиденном. Это ведь не может быть он. Просто похож. Мало
Не подозревая о моих желаниях и страхах, Макс медленно разворачивает меня лицом к говорящему, а я смотрю на такого знакомого мужчину, как на призрака, и не могу поверить. Ведь если сейчас поверю, а всё окажется сном, надежда вновь будет растоптана. Этот мужчина и есть призрак для меня, был им последние пять лет. Ноги подгибаются в коленях, дыхание останавливается, как и стук сердца. Сознание медленно поглощает тьма.
В себя прихожу на диване всё в том же кабинете, в котором и отчалила сегодня моя психика. Мне гораздо легче поверить в собственное сумасшествие, чем принять, что он всё-таки жив. Ведь я знала тогда, чувствовала, что что-то не так, но наверное слишком рано сдалась.
Резкий запах нашатыря пьет по мои рецепторам, голоса мужа уговаривает меня прийти в сознание. Открываю глаза и впериваюсь в лицо Макса, нависшее надо мной.
— Уля, ну наконец! — на лице проскальзывает облегчение, — Я уже собирался скорую вызывать. Как ты? Что случилось?
— Н-ничего, просто наверное из-за перелёта и смены часовых поясов организм не перестроился, — хрипло отвечаю я, боясь отвести взгляд от лица мужа и опять увидеть невозможное. В голове крутятся мысли:
«Прошло пять лет. Почему глюки начались только сейчас? Почему не тогда, когда я была на грани помешательства? Да, мне так не удалось забыть и отпустить. Но ведь прошло уже пять лет. Почему сейчас?» — поняв, что мои лихорадочные размышления пошли по кругу, я зажмуриваюсь и, резко вдохнув, как перед прыжком в воду, распахиваю глаза.
Глюк не исчезает, сколько я ни моргаю. Мужчина по-прежнему находится за спиной моего Максима. Он сверлит меня своим непроницаемым чёрным взглядом, который не предвещает мне ничего хорошего. О, это шикарный глюк. Или призрак. Прямо как настоящий. Только еще более возмужавший. Еще не понимаю, что именно случилось с моей головой, но почти смирилась с мыслью, что визит к психиатру мне обеспечен.
Я рассматриваю мужчину и пытаюсь анализировать последние события. Макс тоже его видит. Не может же быть один глюк на двоих?
Сегодня я вышла на работу после отпуска, Макс обещал познакомить с новым учредителем, который уже входит в курс дела. После перелёта и практически бессонной ночи, я радовалась, что муж дал мне возможность выспаться и приехать на работу попозже. Войдя в приёмную, сразу заметила кучу отчетов, документов на подпись и другой корреспонденции, которая скопилась у меня на столе за прошедшие две недели. Два часа не поднимая головы разбирала документы, вникала в графики встреч и приёмов, запрашивала правки по договорам, пока Макс не попросил зайти к нему. Себе то он выспаться сегодня не дал и ускакал на работу к 8 утра, надеясь продержаться на кофеине до вечера. Но организм в ответ послал ему жуткую головную боль. Что ж, профессиональный массаж головы, можно сказать, входил в мои обязанности, потому что хорошо помогал мужу расслабиться и отпустить боль. А головная боль раньше преследовала его часто, еще когда мы только ввязались в эту компанию и, не имея связей и навыков, упорно поднимали её на достойный уровень. Только последний год мы оба смогли более-менее выдохнуть и позволить себе слегка расслабиться, потому что дела шли прекрасно, компания расширялась, а необходимость самостоятельно разыскивать заказчиков и буквально упрашивать их воспользоваться нашими услугами, отпала. Всё время, пока мы с Максом пахали как проклятые, открывали новые офисы, переманивали заказчиков у конкурентов, стремились стать первыми на рынке, второй акционер, уже пожилой, но ещё вполне в силе, практически ничем не помогал, ему интереснее было получать растущую прибыль и отдыхать с девицами на курортах, а не работать. Появлялся он пару раз в месяц, формально отсиживал рабочий день в своём кабинете и опять пропадал. Выкупить его акции у нас не было возможности, поэтому приходилось терпеть. Когда Максим одним вечером приехал домой и объявил, что акции Михайлова покупает крупный бизнесмен с хорошими связями в строительном бизнесе и желанием развить несколько новых направлений, я даже порадовалась.
Услышав за спиной такой знакомый голос я, конечно, растерялась, но почти убедила себя, что бывают одинаковые голоса. А развернувшись, увидела мужчину, которого муж представил как… Как?
Я снова зажмуриваюсь и мотаю головой, в последней надежде на ошибку, совпадение…
«Самообман — зло, Ульяна. Не ври себе. Это не глюк, не призрак, не твоё воображение. Перед тобой Денис Игоревич Одинцов. Повзрослевший и возмужавший за пять лет. Но это он», — осознав наконец, всю степень проблемы я нервно хихикаю.