Бывший муж сестры

— Дамы и господа! Говорит командир корабля. Наш полет завершен. От имени всего экипажа благодарю за то, что выбрали нашу авиакомпанию. Желаю всем хорошего дня!

Уже можно выдохнуть и отпустить страх, который держал в напряжении весь полет.

Отстегиваю ремень.

— Давайте я вам помогу, — слышу за спиной голос стюардессы.

— Да, спасибо вам.

Я поднимаюсь с кресла, а девушка мне помогает достать с полки багаж.

— Будьте осторожны!

Сегодня очень жарко на улице. Берегите себя!

Я только успеваю сказать ей короткое «спасибо», как девушка мило улыбается и переключает свое внимание на следующего пассажира, которому, по ее мнению, тоже нужна помощь.

Стоило только выйти из прохлады, которая царила в лайнере, на улицу, как меня сразу же обдает жаром. Моментально заболела голова. Виски сдавило

и на миг потемнело в глазах.

Самолет — это явно не мой вид транспорта. Огромные перепады давления пагубно влияют на мой организм.

На груди в кенгурятнике шевелится Алиса. Я на мгновение отвлекаюсь от головной боли и целую малышку в макушку.

— Просыпайся, крошка. Сейчас мама найдет нам с тобой укромное местечко и накормит тебя.

В отличие от меня дочка перенесла полет легко. Моя умничка справилась лучше мамы. Малышка всю дорогу спала и теперь явно проголодалась. Надеюсь, в аэропорту есть комнаты для мам?

Спустившись по трапу и ступив на пышущий жаром асфальт, я чувствую неожиданную дрожь в коленках. Делаю несколько шагов ватными ногами к зданию.

Жаркое солнце нещадно жжет голову, и я даже чувствую, как в черепной коробке начинает плавиться мозг.

Но самое противное во всей этой ситуации то, что я почти сразу понимаю, что мое разбитое состояние связано не только с перелетом, но и с тем, что мне рано или поздно снова придется увидеть ЕГО.

Мысленно пытаюсь поставить барьер. Забить кляпом появившуюся в памяти брешь в прошлом. Не хочу ничего вспоминать. Не хочу о нем думать. Только не сейчас, когда на повестке дня назрели проблемы покрупнее, а я даже не знаю, как смогу выпутаться из этого адского круга неудач, в который меня втянул друг моего бывшего начальника.

И, если бы не угроза жизни моей дочери, я бы никогда не вернулась домой, заведомо понимая, что непременно встречу того, кто два года назад разрушил мою жизнь, растоптал ее своими дорогими ботинками. Оставил умирать.

Если бы не рождение Алисы, не знаю, смогла бы я выжить после такого предательства.

Голова немного остывает, когда оказывается в прохладных бетонных стенах аэропорта.

Поискав глазами указатели, таки нахожу комнату матери и ребенка. Алиса к тому времени окончательно просыпается и уже начинает капризничать, требуя к себе большего внимания.

Добравшись до пункта назначения, удобно устраиваюсь с малышкой на кушетке и начинаю ее кормить. Вдруг вспоминаю, что забыла забрать сумку с вещами из

приемника.

От досады сжимаю сильнее челюсть.

Надеюсь, сумка никуда не пропадет!

Алиса, будто чувствуя мое волнение, никак не хочет кушать, и мне приходится целых двадцать минут убить на то, чтобы ее покормить.

Усадив обратно малышку в кенгурятник, спешно покидаю комнату и направляюсь к стойке администратора, чтобы узнать судьбу наших вещей.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — растянула в приветливой улыбке губы работница аэропорта.

— Я забыла забрать свою сумку. Дочка раскапризничалась, и у меня совсем вылетело все из головы. Подскажите, где мне теперь ее найти?

Девушка понимающе посмотрела на меня.

— Вам теперь необходимо будет обратиться в бюро находок. Как давно вы прибыли?

Посмотрела на часы.

— Мне кажется, минут тридцать назад, — пожала плечами.

Девушка быстро заклацали ноготочками по клавиатуре.

— Подождите минутку. Я узнаю. Возможно, ваша сумка все еще находится на пункте выдачи.

— Спасибо вам большое! — я сразу почувствовала облегчение.

Чмокнув Алису в носик, с довольной улыбкой поворачиваюсь к залу, и мое тело простреливает разряд молнии.

В нескольких метрах от нас с дочкой стоит ОН.

Его острый взгляд полосует меня презрением, заставляя задыхаться от переизбытка чувств к тому, чье имя я даже в мыслях стараюсь не произносить.

— Надя! — слышу голос сестры и отвожу глаза первой.

Поднимаю руку в ответ.

— Господи! Надя! Столько времени прошло! — сестра подбегает ко мне, хватает за плечи, крутит меня, как куклу, рассматривает со всех сторон. — Глеб! А ты говорил, что это не Надя! Смотри, какой красавицей стала. Повзрослела-то как! Ой! — случайно дотрагивается до Алисы и отдергивает руку, непонимающе глядя на меня. — Надя, ты же не замужем, чей это ребенок? — дрожащим голосом спрашивает она. — Девочка?

Я коротко киваю.

— Мой.

И в этот момент между им и мной словно происходит немой разговор. ОН не двигается с места, а мне кажется, что нас притянуло друг к другу, будто магнитом. И я чувствую его запах так ярко, словно и не было между нами тысячи километров и двух лет разлуки.

Вижу, как сестра оборачивается на НЕГО, потом смотрит на меня, склоняется ближе, почти к самому уху, и жарко шепчет:

— Ты залетела и не знаешь, от кого ребенок?

Я чуть не поперхнулась глотком воздуха, который застрял в моем горле.

— Что? Конечно, знаю, Вера! — смотрю на сестру, как на ненормальную.

— Ой, ну слава Богу! — с облегчением выдыхает она. — А то я думала… это… нагулянная она.

— Вер, ты что такое говоришь?! — шиплю на нее.

— А что, по-твоему, мне надо думать? От тебя же ни слуху ни духу столько времени! — шепчет Вера тихо, чтобы ОН нас не слышал.