Бывший
Шрифт:
— У тебя точно всё нормально с банком и кредитами? — Прикусываю кожу ладони, прижав кулак к губам.
— Милая, успокойся, ты спрашиваешь в двадцатый раз.
Ира подходит к столу и подает мне чашку с водой, куда до этого накапала несколько капель валерьянки. Я переспала с мыслью о том, что угомонюсь, но, как только пришла на работу, и Ирка стала расспрашивать о вчерашнем разговоре с Тимуром, всё началось сначала.
— Ты всегда была вулканом страстей рядом с ним, а Айвазов упирался рогом. Ничего нового не произошло.
— Я излечилась, была спокойна,
— Это не о письках. Это о свободе, — мечтательно вздыхает Ира.
— Каменная глыба, гранит! — Истерично раскладываю бумаги.
— Ты была застывшим вулканом, но все они рано или поздно пробуждаются.
— Прекрати говорить глупости.
— Да, Танюш, я думала, что ты повзрослела с момента вашего развода, а ты ничуть не изменилась. Он женат?
— Вроде нет, в интернете об этом ни слова, — выдаю себя с потрохами, пробалтываясь о том, что искала информацию о нём. — Тимур свободно трахал ту бабу, — пожимаю плечами. — Хотя, я не знаю, может его новая супруга не против. Ему принадлежат с десяток отелей на побережье, у него есть яхта и три ресторана на Измайловском. Сдалась ему моя пекарня.
— А я смотрю, ты во всё уже вникла, — улыбается Ира, сидя перед моим столом и закидывая ногу на ногу.
— Ира, у меня не было выбора.
— У тебя никогда нет выбора, когда дело касается Тимура. Крышу уже сорвало? А как же Игнат?
— Ира, причем здесь Игнат? У меня с Игнатом ничего не будет.
— Конечно, теперь точно нет, — хохочет Ира. — Ты как Тимура увидела, мозгами тут же поплыла. Восемь лет ждала, когда он на горизонте появится.
— Ничего я не ждала! — сейчас я уже и на подругу ору.
— Игнат, как наш юрист, мог бы разобраться сам, но ты накрасила губы и кинулась на амбразуру, как говорится: «Бегу и волосы назад».
— Я думала, что он не чужой мне человек и войдет в положение.
— Ну и как он? Вошёл?!
Я поджимаю губы и молчу.
— Айвазов всегда был козлиной. Он и в молодости бросил тебя, потому что нормально разговаривать и объясняться — не его профиль. Мог бы вашу придурошную соседку в жопу послать. Вопрос был бы закрыт. Но нет, гордый турецкий орел отчитываться не привык. Сейчас купит у тебя дом и землю и исчезнет, а ты ещё десять лет на луну будешь выть. Плохо быть однолюбом — это вредно для здоровья.
Я закрываю глаза и выпиваю валерьянку, залпом опрокинув в себя чашку с водой. Сижу и жду, но успокоение не приходит, внутри по-прежнему бурлит негодование. Никогда не понимала, каким образом пять капель валерьяны должны успокаивать.
— Ну было же в нем что-то хорошее… — Задумчиво откидывается на спинку стула Ира.
Усмехаюсь.
— Он отлично готовит лахмаджун.
— Турецкая пицца. Точно, — подхватывает подруга, — я помню, пробовала у вас в гостях, когда вы ещё в той квартире жили, на седьмом этаже.
— Он отлично целуется и очень умный. С ним интересно, знаешь, нет этих пауз, когда нужно придумывать, о чем поговорить. Рядом с Тимуром хорошо, спокойно, мне нравилось чувство уверенности и небольшого превосходства
Мы замолкаем одновременно, каждая размышляет о своем.
— Думаю, он изменился, другой человек, — подытоживаю. — Столько лет прошло, теперь он незнакомец в дорогом костюме.
— Точно, изменился и стал еще хуже, — смеётся Ира.
Оборачиваемся на стук. В кабинет входит Игнат. Он привычно улыбается, интересуясь моим самочувствием. У него красивая и добрая улыбка. Он из тех мужчин, что при необходимости окружают женщину заботой и любовью. Чисто выбрит, пахнет дорогим одеколоном и смотрит очень внимательно, участливо заглядывая в глаза.
Пялится на меня без остановки, а я стараюсь подавить раздражение.
— Я собрала вас здесь, потому что у меня есть идея.
Слегка приподнимаюсь в своем кресле, нервничаю. Затея рискованная, и Айвазов, скорее всего, взбесится, но выбора у меня нет. Театральная пауза затягивается, очень надеюсь, что это способ сохранить мой бизнес в целости.
— Скажи, Таня, что ты придумала, как устроить несчастный случай для Айвазова! — хохочет Ира.
Мне сейчас не до шуток.
— Мы пойдем к конкуренту Айвазова и попробуем договориться с ним.
Игнат округляет глаза, но бумаги смотрит.
— Михаил Сафронович Дусманис?! — читает Ирка. — Звучит сексуально. Я уже возбудилась.
Закатываю глаза, поднимая руку, пытаясь заставить Иру замолчать.
— И какая разница? — встревает Игнат. — Купит землю он или Айвазов? Мы же не хотим её продавать!
— Разница есть!
— Тише, не кричи, Танюш, — улыбается Игнат.
Что, опять ору? Не заметила.
— Я спокойна. — Убираю волосы. — Наш знакомый…
— Твой бывший муж, — ехидно поправляет Ира, с удовольствием наблюдая за сереющим лицом нашего юриста.
Вот же зараза.
— Хорошо. — Медленно закрываю и открываю глаза, делая над собой усилие. — Мой бывший муж — разрушитель. Его стиль — сносить всё под ноль и строить новое. А мы обратимся к человеку, который любит вкладываться в существующий бизнес. Я на это надеюсь, потому что узнала всё это в интернете.
— Танюшка, ты только, пожалуйста, успокойся.
Если он ещё раз попросит меня успокоиться, я выколю ему глаза ножом для бумаг.
Игнат предлагает идеи презентации нашего бизнеса, а я слушаю вполуха. Мне известно, что я сделала не так в нашем браке с Тимуром. Вчера ночью я выплакала всё это в подушку, вспоминая, осмысливая, анализируя. Если бы я не была такой дурой, а он таким мудаком, возможно, у нас получилось бы. Но вину я свою чувствую.
— Ладно, мне пора, дела сами не делаются. — Встает Ирка, а Игнат продолжает на меня смотреть.
Нежно, трепетно, с пониманием.
Отчего женщин будоражат мужчины с хищным взглядом, вроде того, каким осматривает меня бывший муж? Что за неу"eмная жажда быть пойманной в сети? Вот у Игната взгляд добрый и спокойный. Мне повезло. Бери и веди в ЗАГС, хоть сейчас.
— Почему вы развелись? — неожиданно спрашивает Игнат, посылая сквозь меня новую волну ностальгии. — Он изменил тебе?