C-dur
Шрифт:
– Да.
Непроизвольно, за долю секунды, возник эскиз бизнес-плана – первые наброски, быстрыми крупными мазками: конкуренция, доходы, расходы, оборудование, сбыт, окупаемость. Деньги вкладывают с одной целью – чтобы их стало больше.
– На мой взгляд, стоит над этим подумать, – сказал между тем Виктор. – В городе есть только один крупный производитель – «Восход-Бейкер». Плюс привозная продукция и мелкие местные лавки. Я здесь на выставке общался с народом – дело может быть выгодным. Но и вложиться нужно. Приеду – обсудим. Как там в нашем болотце? Все в норме?
– Нужно что-то делать с коммерческой
– Поддерживаю. У меня к Белявскому тоже много вопросов.
– Ты бы видел, что он сегодня принес, за десять штук баксов.
– «Color city»?
– Да. Деньги, в принципе, не критичные, но, как говорится, за державу обидно. Не хочется чувствовать себя идиотом. Я попросил Олега проверить, а Белявский сделает нам расчет, что выгодней: взять собственного дизайнера или пользоваться услугами со стороны.
– С меня ящик шампанского, если он скажет, что собственный выгодней.
– Принято. Как у тебя там? Есть симпатичные девушки?
– Я делом тут занят. Связи налаживаю, опытом обмениваюсь.
– Вот оно как.
– Ты как думал? Не до девок.
– Даже не верится.
– Знаешь, мне тоже. Ладно, Саша, до связи, удачи.
– Пока.
В зал вошла Аня.
Под тонким халатом – голое тело. Полы халата распахнуты. Он видит интимную стрижку и кое-что ниже, но не чувствует возбуждения. Стройное сочное тело, поддерживаемое в тонусе аэробикой и бесчисленными косметическими снадобьями, не вызывает прежнего томления духа. Он спит с Аней два-три раза в неделю и не может сказать, что это ему неприятно, но в этом действе, от прелюдии до финала, нет сильного чувства. Он делает все механически, по инструкции, по накатанной, как-то стерильно. После секса со Светой он чувствует себя словно заново рожденным, лежа рядом с ней и медленно возвращаясь в реальность из параллельного мира, горячего, острого, влажного – а дома сразу идет в душ, чтобы смыть с себя фальшь. Это не то, на что он хочет тратить свою жизнь.
Он встал.
Аня подошла ближе, не сводя с него глаз.
– Приедешь сегодня поздно?
– Не знаю, – сказал он.
– Может, задержишься на минутку?
Не дожидаясь ответа, она расстегнула ему ремень. Сняв халат, она развернулась к нему спиной и встала на диван на колени.
Глава 5
Утром он открыл дверь в туалет и увидел, что унитаз полон мутной воды с отходами жизнедеятельности. Это случалось с регулярностью примерно раз в месяц, то есть было делом обычным.
В этот раз он знал виновника.
Им был он сам.
Вечером он вывалил сюда пласт кислого риса из пятилитровой кастрюли. Выгрузив рис в три присеста с помощью гнущейся алюминиевой ложки, он дернул за ручку сливного бачка и сразу понял, что дело плохо. Вода не пробилась в канализацию. Он вполголоса выругался. Дабы не быть застуканным на месте преступления, с кастрюлей и гнутой ложкой, он отнес их в комнату и стал думать, что делать, – стоя поодаль от туалета, на всякий случай.
«Ладно, – решил он, – вода камень точит» – и не стал ничего делать.
Это было вечером.
Утром стало ясно, что без профи не обойтись.
Из комнаты 604 вышла заспанная Ната Величко, однокурсница Саши, на ходу завязывая пояс короткого, выше колен,
Саша был объектом самого пристального, неотступного внимания со стороны Наты. Отпуская шпильки в его адрес, она забалтывала его и спрашивала о верности Вике. Отшучиваясь, он задавался вопросом: что ей от меня надо? Развлекается? Пробует силу чар? Для самоуспокоения он отводил чувствам самую нижнюю строчку в списке.
– Привет! – она поздоровалась, сонно на него посмотрев.
– Хай! – он взглянул ей в глаза и тут же перевел взгляд на крепкие белые ноги.
– Выставочный Центр временно не работает, – сообщил он.
– В смысле?
– Потоп.
Она открыла дверь в туалет.
– Блин!
– К Андреичу надо. Он дрыхнет или с похмелья.
Положив пенал на эмалированную раковину (на соседней лежала фанера, что означало – «кран не работает»), Ната пошла в блок напротив, чтобы воспользоваться тамошним санузлом.
Саше пошел в дальний блок, с полотенцем через плечо.
Он вернулся через минуту-другую.
Склонившись над раковиной, Ната чистила зубы. Она скосила на него глаз, когда он вошел. Увидев ее в пикантном ракурсе, он раздел ее мысленно. Классная у нее попа. Если бы он захотел, то, пожалуй, давно бы увидел ее воочию – но он верен Вике.
Он вошел в комнату.
Воздух здесь спертый и вязкий. Стараясь реже дышать, он пробрался к окну и открыл настежь форточку.
Сонное царство.
Орангутанг-брюнет спит на спине с открытым ртом, всхрапывая время от времени, а светловолосый уткнулся лбом в стену, спрятавшись под одеяло. Сергей Чудов и Слава Дерягин – тяжкий крест Саши на все эти годы.
Он возвратился в блок.
Здесь Ната с прежней энергией чистила зубы и вновь скосила на него карий глаз. Кажется, она улыбнулась.
Он вышел из блока в коридор, а из него – на балкон.
Город поздоровался с ним автомобильным гудком. Он был живой, этот город.
Вдохнув утренний воздух, Саша окинул взглядом привычный пейзаж. Вдали, прямо по курсу (туда убегала улица Каменская, скрытая за деревьями) торчала двенадцатиэтажная свечка, слева взмывали в небо осветительные мачты стадиона «Спартак» (он не раз на них лазил), а под ногами, слева направо и справа налево, асфальтовой рекой текла улица Фрунзе. Через улицу, напротив общаги, взгляд упирался в трехэтажный кирпичный корпус кондитерской фабрики, с фирменным магазином внизу (от фабрики вкусно пахло), а слева к ней примыкало здание Новосибирского института травматологии и ортопедии, название архитектурного стиля которого Саша не знал (у здания были колонны).