Цапля ловит рыбу
Шрифт:
— Мог и начаться. «Воздушку»?
— Сейчас запрошу. Конец связи!
Снег все же пошел — крупный, вперемешку с дождем. За окном прояснилось.
Свидетельства актеров, участников группы, оказались одинаковыми: «нет, » «не предполагаю», «думаю, к понедельнику будет на съемках…».
Антон повеселел: главный его тезис получал подтверждение:
— Суток не прошло! А они сразу — во все колокола…
Денисов вышел в коридор. В купе, переоборудованном для съемок, происходило действо: актрисы, обе в форме проводниц
Из купе в коридор падал серебристый свет. Несколько раз в проеме появлялась жокейская шапочка режиссера.
Сухарев нервничал: Денисову то и дело было слышно его приглушенное, почти шепотом:
— Так не пойдет! Не пойдет! Поймите! Это не школьная сцена!
Напротив в нерабочем тамбуре несколько актеров расспрашивали о чем-то незнакомого старшего лейтенанта милиции. Присмотревшись, Денисов понял, что это тоже актер: вокруг него хлопотала гримерша — маленькая, с узким скуластым лицом.
«На роли оперуполномоченного, раскрывающего убийство, — подумал Денисов. — Но почему в форме?»
Заметив Денисова и его интерес, старший лейтенант тоже внимательно взглянул на него, одернул новый, с иголочки, китель.
— Внимание! — раздалось на площадке. — Мотор!
Прозвучал хлопок. Чей-то голос невнятно произнес номер кадра.
«В чем, собственно, дело… — Денисов и сам не мог объяснить, что его беспокоило. — Вчера Жанзаков был на съемках. Знает, что сегодня, группа практически может обойтись без него. Что остается?»
Он вдруг понял: «Тревога режиссера. Сухарев знает больше, чем говорит. Потому и бьет в большие колокола!»
Он вернулся в купе.
Скуластая маленькая гримерша рассказывала:
— …Везде его узнают. Останавливают. Простые люди. Особенно ребята. Пэтэушники. Молодежи нравятся мужские качества. И женщины подходят.
— В последнее время с кем вы его видели? Не вспомните?
— Он очень общителен. Вы знакомы с ним?
— Нет.
— После «Подозревается в невиновности» милиция в нем вообще души не чает. Он сыграл там оперуполномоченного Кремера.
— Я имею в виду из тех, кто приезжал в поезд.
Актриса была, знакомая по режиссерским курсам. Еще высокий красивый актер. Кореец.
— Фамилий не помните? — Антон вел тщательно записи.
— По-моему, она снималась на «Узбекфильме».
— Молодая?
— Двадцать с небольшим. Может, чуточку старше.
— Если вспомните фамилию, позвоните, пожалуйста, в вокзальную милицию. Вот телефон…
— Обязательно. Молодая, но уже популярная актриса. По-моему, она снималась в «Прощай, зелень лета!» или в «Семейных тайнах» Валерия Ахадова…
— Еще… Люди подходят совершенно разные. Как-то с час или больше ждала женщина. Недели две назад…
— Азиатка?
Денисов присел
— Русская. В возрасте Сабира. Может, украинка… — Вопрос Денисова почему-то ее встревожил. — Я еще спросила: «Что-нибудь передать?» — «Спасибо, не надо…» Я, пожалуй, пойду… — Гримерша так и ушла, обеспокоенная.
Ее сменил актер в милицейской форме, которого Денисов видел в тамбуре.
— Я, наверное, последний, кто был с ним… — старший лейтенант достал платок. — Уф! Словно кирпичи носил…
Антон дал ему отдышаться.
— Вы вместе возвращались со съемок?
— Вчера… — актер вытер разгоряченное лицо.
— Расскажите подробнее.
— Весь день снимали. Привезли в Барыбино. На обратном пути ни мне, ни ему не работать. Пересели в электричку, чтоб быстрее. Приехали в Москву. Все.
В дороге разговаривали?
Нет, по-моему. Я больше дремал. Не высыпаюсь. Маленький ребенок… — Актер улыбнулся: упреки режиссера, незадачи — все позади, — они не испортили ему настроения, не мешали жить. — Не спим. По очереди дежурим с женой.
— Так ни о чем и не говорили? Вспомните.
— Да нет.
— Вы расстались на вокзале?
— Получилось, что мы виделись дважды. С электрички я сразу поехал на «Добрынинскую», в универмаг. Оттуда в магазин. На обратном пути снова встретил Сабира.
— В метро?
— Да, здесь, у вокзала. Он как раз спустился с эскалатора, а мне делать пересадку на радиальную линию.
— Много времени прошло после того, как вы расстались?
— С час. Было уже часов восемь.
— Потом?
— А Жанзаков?
— К переходу, против телеграфа.
— Он не сказал, куда собирается?
— Нет. Я и не спрашивал.
— Простились как обычно?
— «До завтра».
— И он?
— Тоже — «до завтра!».
— Ничего не заметили? Может, смену настроения?
Актер подумал:
— Да нет. Устал — это точно. Но ведь весь день работали!
— Как вы думаете, — спросил Антон, — где мог находиться Жанзаков этот час, пока вы ездили в универмаг? К себе он пойти сразу не мог — поезд киностудии был еще в пути… И никуда не уехал — через час вы встретились там же, где расстались. В метро, рядом с вокзалом.
— Понятия не имею, — он не дал себе труда подумать. — Устал.
Поезд заметно покачивало.
На промелькнувшем путепроводе сверкнула гирлянда электролампочек: в честь прошедших торжеств дорога была празднично иллюминирована. С фарфоровых изоляторов подвески, как во время дождя, стекала вода.
— Куда Жанзаков пошел, когда вы расстались? — Денисов оторвал взгляд от окна. — Влево от перрона? Вправо?
— Вправо.
«Кожевническая улица… — подумал Денисов. — Сберкасса. Цепь маленьких магазинов. Мастерская, кулинария. Юридическая консультация…»