Царь, царевич, король, королевич...

Лукьяненко Сергей Васильевич

— С удовольствием, — заверил Шидла, продолжая держать дистанцию.

— А Холмс и Ватсон, мяу... простите за бестактность...

— Не волнуйтесь, генерал! — раскуривая трубку сказал Холмс. — Мы в восторге от наших приключений... но изрядно соскучились по дому. По Лондону, Бейкер-стрит, миссис Хадсон...

— Я, если вы не против, маленький ламповый заводик заведу! — блаженно щурясь сказал Ватсон. — Я хочу внедрить в свой мир электричество!

— Внедряйте! Только быстрее. Может случится непоправимое, — повторил Кубатай. —

Кто у нас остается? Извиняюсь — Манарбит. Что прикажите с вами делать?

— Казнить нельзя, помиловать! — побледнев попросил бывший Кащей.

— Эмоционально, лексически правильно, но, увы, неубедительно! — решил Кубатай. — Рано или поздно снова козни будешь строить, дружок! Мы тебя на Большую землю доставим.

— А что, я — за. В библиотекари пойду. Пусть меня научат... И Гапона со мной отправьте, теперь-то вижу, правильно он мои былинки раскритиковал. Критиком будет. Он мужик твердый. Вот вам, например, не признался, в какую книжку я пацанов запрятал. А ведь это он по моему приказу ее из-под шкафа обратно на полку поставил...

Холмс ударил себя по лбу и хотел что-то сказать, но Кубатай, торопясь, перебил его намерение:

— Смолянин! Бегом за Гапоном! — скомандовал он. И, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, обратился к остальным: — Итак, все решено. Поспешим! И тут же завопил совсем уже дико: — Мяу!!!

— Дядя Кубатай! — Стас тревожно посмотрел на своего героя. — С вами все хорошо? Может поколдовать маленько? Я умею!

— Мяв-мяв-мяв!!! — затароторил Кубатай. — Нет-нет-нет!!! Быстрее — все по местам! По шкафам! По хроноскафам!

Шерлок Холмс подошел ко мне, неумело погладил по голове, и сказал:

— Желаю вам удачи в жизни, юные джентльмены... Вот-с... На память. — И протянул трубку. Свою, еще дымящуюся, обкусанную на мундштуке. Представляете — настоящая трубка Холмса!

— Только не курите, — строго предупредил Ватсон. — Курение вредит вашему здоровью!

— А мне? — обиженно надулся Стас. Тоже мне, волшебник! Сам что угодно сотворить может, а подарки клянчит!

Холмс порылся в карманах, извлек оттуда шприц, с сомнением посмотрел на него, положил обратно.

— Извини, дружок, но... Ничего нет больше.

— Ну и ладно, — гордо заявил Стас. — Шарики-Малики!

В руке его возникла точно такая же, как у меня, трубка.

Я остолбенел. Что, Стас теперь навсегда волшебником останется?

А Кубатай все торопил:

— Поспешим. Попрощаемся и — по коням! — И он неожиданно горячо обнял Шерлока. — До свидания, Холмс. Обещаю, я часто буду про тебя читать...

— До свидания... э-э-э... лысый, — неожиданно резко ответил сыщик, с трудом освобождаясь из обьятий. — Хотя, вы уже не лысый. У вас уже растут волосы...

Кубатай смущенно провел ладонью по зеленому пушку. И мурлыкнул.

Остальные тоже обнимались, жали друг другу руки и лапы... Примчался Смолянин, волоча за руку ошалело повторяющего — «Я больше не буду... Я хорошим

буду» — Гапона...

А спустя пять минут мы уже мчались в хроноскафе через время и космос. Домой!

ПОСЛЕСЛОВИЕ, В КОТОРОМ ХОЛМС КЛЯНЕТСЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ИГРАТЬ НА СКРИПКЕ, КУБАТАЙ ПОЛУЧАЕТ РЫБУ И ЗАДАНИЕ, А СТАС ИСПЫТЫВАЕТ РАЗОЧАРОВАНИЕ

... — А знаете, Ватсон, — усаживаясь у камина и сняв с него огромную шотландскую туфлю с табаком, сказал мне Холмс, — я никогда больше не буду играть на скрипке!

— Почему? — слегка удивился я.

— Так... просто... Не нравится мне этот звук: м-м-мяу, м-м-мяу!

— Ну и правильно, — одобрил я друга. — Честно говоря, вы и играть-то толком не умеете.

— Знаю, — Холмс вздохнул, печально вытянул ноги к огню и поинтересовался: — Как ваш сынишка, Ватсон?

Я был поражен. Никогда, никогда Холмс не интересовался моими личными делами! И вдруг — такая заботливость! Он даже вспомнил про моего Джона...

— Все в порядке, — растроганный до глубины души ответил я. — Очень, знаете ли, умненький мальчик.

— А как у него со здоровьем?

— Прекрасно!

— Умный и здоровый мальчик... — тихо произнес Холмс. — Жаль, жаль...

— Чего вам жаль, Холмс?

— Жаль, что такой милый ребенок будет надолго лишен материнской ласки. Видите ли, мой друг, Мэри Морстен вовсе не так невинна в деле Агры, как мы полагали...

— Полно, Холмс! — перебил я его, — я уже слышал эту байку!

— Да? — Удивился Холмс. — Что-то с памятью моей стало. И неожиданно выстрелив в потолок, рявкнул: — Хадсон, кокаина!

Черная мышь, устраивающаяся для ночевки на камине, подскочила от неожиданности и с любопытством уставилась на нас.

— Сэр, — срок нашего пари уже давно истек, — раздался с лестницы возмущенный голос старушки.

— Память, память, — почесал затылок Холмс. — Ну, кончилось, ну и что. Принесите кокаина, жалко что ли...

Я с тревогой понял, что после наших удивительных приключений Холмсом вновь овладевает хандра.

— Мистер Холмс, — возникнув в дверях с принадлежностями для инъекции, произнесла Хадсон. — Там, внизу, вас ожидают пожилой джентльмен с голубым песцом на веревочке, конопатый ирландец с одной ногой и китаец в форме пожарника. Вы их примите?

Холмс выпустил клуб дыма и, слегка оживившись, сказал:

— Просите, Хадсон.

... — Генерал-старший сержант Кубатай! — громко объявил Начальник Департамента Защиты Реальности Ережеп.

— Я!

— Выйти из строя.

Кубатай сделал шаг в направлении начальника, хотя никакого строя не было. Фраза являлась ритуальной формулой. В кабинете они были вдвоем.

— За проявленную находчивость в спасении детей из прошлого, а особенно — за успешную диверсию в цирке, вам присвоено очередное звание генерал-прапорщика.