Царь Давид
Шрифт:
Глава 11
ПРОСТАЯ ВОЕННАЯ ХРОНИКА
Нафан был прав, еще надо было сражаться.
С запада атаковали филистимляне. Они упорствовали. И были разгромлены.
С востока моавитяне бросились на приступ Иерусалима. За неделю Давид обратил их в вассалов, которые платили ему дань.
На севере Адраазар, царь Сирии Сувской, направился к Евфрату, чтобы там воздвигнуть монумент своей славы, когда отряды Давида преградили ему путь на территорию Нефтали и обратили эти отряды в бегство. Они поймали большую часть лошадей и захватили колчаны стрелков, украшенные золотом. Сирийцы дамасские пришли на выручку своему соседу. Им не повезло: они были разбиты, а когда Давид захватил в этих царствах города Беф и Бероф, он устроил там свои гарнизоны, и они тоже должны были выплачивать дань.
Поддерживать отношения с этими царствами было все равно что вмешаться в ссору прачек:
– Нужно будет захватить следующих, – заметил Иосафат в шутку, – они приносят столько золота, сколько сами весят.
Все вазы были отправлены в храм, чтобы Авиафар употребил их на службу Богу.
Но также случалось, что царские дома демонстрировали свои капризы. Так, когда умер Нахаш, царь аммонитян, Давид, который завязал с ним дружбу, послал к его сыну Аннону, наследнику трона, миссию соболезнования. Люди были приняты плохо.
Аммонитские властители настроили наследника против прибывших и уверили его, что все иудеи лицемеры и шпионы. Молодой человек поверил им, захватил эмиссаров Давида, сбрил им бороды наполовину, разрезал платья и плащи до ягодиц, отправил назад.
Давид пришел в ярость и помчался навстречу своим гонцам. Он оставил их в Иерихоне и запретил им покидать город, прежде чем отрастут их бороды. Аммонитяне почуяли неотвратимую угрозу: в спешке создали они коалицию с сирийцами Сува на севере, царем Мааха и царем Тоб. Узнав про эти союзы, Давид послал Иоава выступить против них. Армии аммонитян стояли у ворот города, сирийцы и отряды Маака и Истова с другой стороны. Это составило всего двенадцать тысяч человек. Иерихон был защищен.
Иоав разделил армию в десять тысяч человек на две половины, одной половиной командовал он сам, а другой его брат Абисхай: Иоав встал напротив сирийцев, Абисхай напротив аммонитян, и если бы какая-то часть ослабела, они бы пришли на выручку друг другу. Давид ждал в Иерусалиме результатов сражения, не отдыхая ни минуты. Останется ли ковчег по велению неба в Иерусалиме или отправится в новые скитания? Так как он не сомневался, что Иоав и Абисхай проиграют эту войну, то независимости города угрожает серьезная опасность. Однако все произошло иначе. Иоав бросился на сирийцев с такой яростью, что они растерялись. Несомненно, у них было лучшее вооружение, но их стратегия была сломлена страхом, который охватил их. Когда они увидели, что их колесницы не остановили иудеев, они, испуганные, побежали сами. И действительно, эти сверкающие, но малоудобные повозки, оснащенные пиками, для иудеев составляли легкую добычу: фаланга умелых лучников быстро избавилась от возниц; неуправляемые лошади стали метаться во всех направлениях, путаясь в сбруе, таща за собой на колесницах агонизирующих, хрипящих наездников. Всадники, следовавшие за колесницами, внезапно оказались незащищенными, и тогда их тела были изрешечены стрелами иудейских лучников, которые стояли не в центре, а по бокам наступающего корпуса. В конце нескольких минут лихачества паника овладела ими, и они разбежались.
Аммонитяне, установив, что сирийцы рассеяны и что они, таким образом, остались одни, убежали, в свою очередь, прямо перед отрядами Абисхая и закрылись в Иерихоне. Абисхай осадил город, как кот мышиную нору.
Так бы и оставить, но сирийцы перегруппировались на севере. Крича о мести, они призывали на выручку Адраазара, который еще не оправился от поражения, и поднимали царство до Евфрата. Они намеревались неожиданно напасть на этого нового царя, который хотел управлять всем. Они собирали уже огромную армию, когда под командованием Шубаха, генерала Адраазара, выиграли восточную равнину Иордана. Лазутчики проинформировали об этом Давида. Они не могли точно подсчитать численность противника, но утверждали, что в Хеламе собралось двадцать пять тысяч человек. Это был город в горах, малодоступный: оттуда можно было спуститься лишь по двум дорогам. Выбор этого места показывал уже, что сирийцы не знали местности, и это стало их роковой ошибкой.
Менее чем через десять дней Давид собрал такую сильную армию, какой он никогда не командовал: двенадцать племен дали ему по десять тысяч человек. Пять тысяч под командованием Абисхая все еще окружали Иерихон. Его генералы оснастили свои силы всем вооружением, взятом у противника в предыдущих битвах, показав, как с ним обращаться, они организовали систему начального довольствия: сражение должно было быть быстрым, ничто не предполагало слишком длинной кампании. Хлеб, финики, сушеная рыба – этого должно было
Давид пересек Иордан и поднялся по равнине, протянувшейся у подножия горы, на которой возвышался Хелам. Пренебрежение всех этих иудеев, находящихся внизу, держащих себя вызывающе, спровоцировало сирийцев и их союзников. Они ринулись в атаку. Но они могли спускаться лишь по одной из двух дорог, поперек нее Давид и поставил корпус армии. Теснота этих дорог вынудила сирийцев спускаться рядами, только по десять или двенадцать человек. Это был бег на скотобойню, а внизу их ждал мясник. Евреи ждали их и резали их ряды. Арамейцам ничего не оставалось, как снова подняться в город и попробовать спуститься по другой стороне горы. Но там тоже было достаточно евреев [14] .
14
Детали, описанные во П Сам. X, так же неточны, как и кратки, если не сомнительны. Таким образом, в поэтическом преувеличении библейский текст говорит о том, что Давид будет убивать другие «400 миллионов» арамеев, «700 наездников колесниц». Эти шифры следуют скорее эпическому представлению, нежели исторической точности: чтобы убить 400 миллионов людей, нужно было, чтобы Давид истребил армию противника всю целиком, что маловероятно. Если допустить, что он истребил хотя бы половину армии, это значит, что он выступил по крайней мере против 80 000 людей, вся гипотеза становится ошибочной, если подумать, что в 27, под г. Октавом, римские армии всего Эмпира насчитывали 30 000 человек, и армия Генриха V при Азенкуре – 15 000 человек. Маленькие племена X века до н.э. не могли мобилизовать столько людей и, конечно, не обладали необходимыми логистическими возможностями, чтобы прокормить всех этих людей. Таким образом, чтобы убить 700 всадников колесниц, нужно было, чтобы Давид истребил экипажи всех батальонов колесниц противника, возможно, 350 колесниц, считая по два человека в колеснице. Что маловероятно, ко всему прочему, в горном и лесистом районе Херама.
Асхеритяне, аммонитяне, гесхурияне, моавитяне, эдомитяне, сирийцы, филистимляне, аввитяне, мазианитяне и все другие, не говоря уже о разбойниках-арабах, все должны были сделать вывод: лучше жить в мире с этими иудеями, чем пытаться вырвать у них кусок.
Сначала победы были пьянящими, потом надолго они стали монотонными. Казалось, никогда не закончатся эти кровавые бани, обезглавливание, уродование, зияющие раны…
Когда Давид не участвовал сам в битвах, то он принимал генералов по возвращении из экспедиций, слушал их оживленные рассказы, стратегические детали, список мертвых и раненых, потом опись добычи. На следующий день он осматривал трофеи: это чеканное золото (самое тонкое, которое разбивали ударами молотка по меди или серебру), это литое золото, это чистое серебро, это серебро с золотом, это медь, это бронза; это для генералов, это для храма, это для городов, которые направили добровольцев… Распределение украшений было менее строгим.
Потом Давид шел ужинать с генералами и приглашал одного или другого из своих повзрослевших сыновей, а иногда двоих или троих вместе, например Амнона, Авессалома и Елифалефа. Их было, впрочем, немного в Иерусалиме: Самус, Совав, Нафан, Евеар, Елисуа, Нафек… Мальчишки, испачкавшись соусом, широко открыв сияющие глаза, слушали этих военных, полных энергии и славы, а в конце они засыпали, убаюканные шумом.
Рассказы офицеров были монотонными и длинными. Давид прекращал их, вставая в конце ужина, чтобы направиться к той или другой из своих жен. По правде говоря, сердце его было не таким, как раньше. Раньше! Два или три года назад. Иногда он засыпал, не закончив ласк.
Быть царем – не только быть половиной ангела, но также и чиновником. Эта мысль заставила его рассмеяться как-то вечером. Он был чиновником небесного кадастра! Молодая мадианитка, которая ждала своей ночи с царем, подумала, что он пьян, и была раздосадована. Он смеялся под плащом от чистого сердца! Его немного округлившийся живот трясся!
Глава 12
ЖЕНЩИНА НА ТЕРРАСЕ
Царский город был огромен. Он еще не был закончен и включал в себя не только апартаменты дворца, комнаты жен, детей, камергеров, слуг, рабов, а также дома генералов – Эзера, Аммона, Исбосхета, Иоава, Абисхайя и других. На террассах на высоте башни королевского дворца сушили белье, которое развевалось на ветру, дети играли в мяч, в глубине дворов – бассейны, где стирали белье, а также мылись, здесь и там долины Тиропоейона и Кедрона, горы Оливье и Анания, синевшие вдали. На западе леса, которым в конце лета солнце золотило листву. На севере и на юге Кедрон трепетал в своем русле, сверкая серебряными отблесками.