Царь-Космос
Шрифт:
Ротный хотел уйти от ответа, но не сдержался.
– Соседей по коммунальной кухне перестреляла. Из-за примуса.
Лицо девушки дернулось, пошло темными пятнами.
– Рассказали, значит? Или мое личное дело читал? А если читал, знать должен…
– Ничего не читал, ничего не знаю, – отрезал Семен. – Ты спросила, я ответил. Считай, пошутил. Если что не так, извини.
Ольга кивнула, отвернулась, поглядела в низкое серое небо.
– Это ты меня извини. Лечили, лечили, не вылечили. Когда стрелять начнут, героя из себя не строй – сразу на землю падай, чтобы под
Первым «квадрифолическую» березу увидел Семен Тулак. Дерево, как дерево – белая кора, черные пятна, только квадратное. Ротный покосился на сидевшего рядом милиционера. Тот понял, дернул плечом, поглядел через дорогу. Там тоже были березы, целый «квадрифолический» выводок. К самой опушке подступили, вот-вот в пляс пойдут.
Семен прикинул, что могут поделывать здешние гигантские змеи. Зимой им положено спать, но на исходе март, самое время просыпаться и выползать за добычей. Может, одна такая как раз заняла позицию под ближайшей березой. Вот сейчас голову высунет…
Ротный подумал и махнул рукой. Пусть ее! От судьбы не уйдешь, не змея проглотит, так начальство схарчит, такая у него, как выражается замкомэск, фортуна. Ротный вспомнил грозного комиссара Лунина и внезапно понял, что тот совсем не прост. Не для того ли Чукоткой пужал, чтобы Техгруппе скипидара под хвост плеснуть? Самому не разобраться, послать некого, так пусть иные поработают, в грязи измажутся. Хитрые они, начальники, подходцам научены!
Семен хотел поинтересоваться у милиционера, кто именно приказал молчать о Шушморе, но внезапно увидел дом, обычную неказистую избу-пятистенок. Над красной кирпичной трубой вился еле заметный дымок.
– П-подъезжаем, – сообщил товарищ Громовой и как-то странно усмехнулся. Ротный тут же пожалел, что отдал свой «маузер», оглянулся, соображая, далеко ли вторая телега…
– Стоять на месте! Не двигаться!..
Улыбка участкового стала еще шире. Он опустил вожжи, хмыкнул:
– Говорил же, не стоит в-вам ездить!
…Двое справа, один – слева. Серые шинели, черные петлицы, короткие кавалерийские карабины, на поясах – штык-ножи от японской «Арисаки». Где прятались, сразу не поймешь. «Секрет» по всем уставным правилам.
На темном бархате петлиц три яркие желтые буквы – «Ч.С.Р.»
– Сняли, значит, охрану, – констатировал Семен Тулак. – Жаль тебе товарищ Зотова нос не откусила.
Улыбку милицейского лица словно волной смыло.
– Сто-о-ой!
Один из бойцов шагнул вперед, останавливая вторую телегу. И в тот же момент послышался отчаянный крик дядьки Никифора:
– Хватай ее, служивые! Веревками бабу лихую вяжи, иначе всем кровя пустит, немилосердная!..
Дозорные переглянулись, не понимая о ком речь – издалека товарищ замкомэск не слишком
– Старшего позовите, – вздохнул он. – И опустите «винтаря», раз в год и палка сухая стреляет.
Он прислушался, но сзади было тихо. Пущание кровей временно откладывалось.
– Командир 2-го учебного батальона Фраучи. Здравствуйте, товарищи. Могу взглянуть на удостоверение?
Командир Фраучи оказался высок, широкоплеч и неожиданно вежлив. Лицо умное, интеллигентное, но отчего-то красное, словно после ожога. Семену тут же вспомнился «арапский загар». Может, этот тоже из санатория?
Документы ротного изучались долго и тщательно. Наконец, Фраучи кивнул, вернул бумаги, виновато улыбнулся:
– Нестыковочка вышла. Нас не предупредили, что будут представители из Центрального Комитета. Что же, вы, товарищ Громовой, молчали?
– Оп-пять я? – в отчаянии воскликнул милиционер. – То подписку т-требуют, чтобы не разглашал н-ни в устном, ни в п-письменном, то нос хотят откусить!
– И откушу. А еще кое-что на шомпол намотаю и собакам скормлю.
Кавалерист-девица подошла к телеге, протянула удостоверение.
– А я вас помню, товарищ Фраучи. Перекоп, седьмое ноября 20-го, аккурат революционный праздник. Нас тогда 51-й дивизии Блюхера придали. А вы были с ротой курсантов.
– Так точно! – краснолицый подбросил руку к «богатырке». – Рад вас видеть в добром здравии, товарищ Зотова.
– Ага, в здравии. Слышите, как хриплю? Что же тут происходит, товарищ Фраучи? Я уж решила, будто белобандиты засаду устроили, в форму нашу переоделись. Ну, думаю, сейчас стану валить. Если б вас не узнала…
Девушка смерила взглядом бойцов в серых шинелях и выразительно кашлянула.
Поговорили уже в самой деревне. Товарищ Фраучи квартировал в небольшой избе рядом с единственной в Пустоши москательной лавкой. Поскольку кулака-лавочника разъяснили еще в 1919-м, дом пустовал и теперь был занят бойцами в серых шинелях.
Объяснились откровенно, ничего не скрывая. Товарищ Фраучи осудил двурушничество участкового, однако тут же нашел смягчающие обстоятельства. Подписка о неразглашении – документ суровый, что и вынудило Федю Громового в очередной раз соврать. Охрана ушла, но не вся, несколько бойцов во главе с командиром получили приказ остаться в деревне.
– Мне поручена охрана территории санатория, – неторопливо рассказывал Фраучи. – Все посты внутри ограждения, кроме главного, сняты, имущество вывезено, но мы контролируем движение на дорогах и следим, чтобы на объект не попадали посторонние. Это первое. Второе – обеспечиваем безопасность научной экспедиции.
– Значит, здесь еще и экспедиция! – не преминула вставить Зотова. – Скоро детишек на экскурсии возить станут. Только в ЦК почему-то ничего не знают.
– Экспедиция из Академии наук, – пожал широкими плечами военный. – Велено пропустить и всячески содействовать. Товарищи! Мы же не партизаны какие, мы – Части стратегического резерва, приказы получаем из Столицы…