Царь-Космос
Шрифт:
И вновь батальонный хотел возразить, но уже не столь горячо.
– Более того, самые нелепые детали могут кое-что подсказать. Бронзовый махаон с камешками – он и на груди женщины, и на кресте. Камешки, между прочим, светятся, сверкают…
– Вы думаете, Егор…
Не договорив фразу, Лариса Михайловна расстегнула ворот пальто, сняла с шеи что-то маленькое, на тонкой золотой цепочке. Острым огнем блеснули три белых камня. Миг – и сверкающий треугольник качнулся влево. Виктор невольно потянулся взглядом, но огоньки уже летели обратно. Влево… вправо… влево…
– Хватит!
Негромкий
– Еще немного и неглупый, как вы, Егор, изволили выразиться, молодой человек поверил бы, что мы с ним гуляем по древнему Вавилону, а камешки светятся где-нибудь на вершине зиккурата Бел-Мардука… Кстати, хороший способ передать вместо настоящего груза адскую машину.
Гондла щелкнула серебряной папиросницей и с удовольствием закурила. Ей никто не возразил. Виктор вновь и вновь лихорадочно вспоминал детали и детальки, пытаясь сложить из них что-то вразумительное, понятное хотя бы ему самому.
– Нет, – наконец, решил он. – Это был не гипноз. Я забыл, забыл что-то очень важное, но на кладбище мы все-таки ходили. А чемодан могу открыть сам, если уж так вопрос стоит.
– Вопрос стоит иначе, – товарищ Ким спрятал трубку в карман и принялся расстегивать пальто. – Точнее, на повестке дня вопрос номер два, и теперь ваша очередь, товарищ Вырыпаев, подежурить за дверью. Не расстраивайтесь, мы вас скоро позовем.
Спорить не приходилось. Альбинос молча встал, прошел к выходу и плотно прикрыл за собой дверь. Последним, что он услышал, был насмешливый голос кожаного: «Гондла! Эта ваша привычка заигрывать с юношами…»
Подслушивать Виктор не стал, а вот оскорбился крепко. Эти люди не только не верили, но даже не воспринимали его всерьез. Дамочка насмешничала, кожаный снисходил, а товарищ Ким честно пытался не обидеть. Захотелось натянуть этим всезнайкам нос. Только как? Вырыпаев решил на всякий случай вновь вспомнить всю историю с той минуты, когда ему позвонили в общежитие. Нет, раньше! Письмо из музея, с него все и началось. Именно в нелепом послании, где слово «Рисурс» писалось с прописной, было что-то очень важное. Странная история на Ваганьковском заставила забыть, отложить в дальний угол Памяти… В то утро они с Семеном заварили чай, очень хороший, британского развеса. Итак, чай, хрустящее «нэпмановское» печенье «Австр»…
Вспоминать было нелегко. Прохладный воздух коридора отдавал сырым духом склепа, перед глазами неслышно скользили черные узкие силуэты, и он снова падал, падал, падал…
…Всё хорошо, хорошо всё, песок тихонько шуршит, под пригорком Вечный Жид, на пригорке Каин – далека дорога, неблизко до порога. А у раба божьего, у мальчонки, глаза сами закрываются, сон начинается, про то, как Господь собрал войско из гвоздя и доски…
– Заходите, Виктор Ильич!
В его комнате кое-что изменилось. Пустой чемодан стоял у окна, на нем лежал аккуратно сложенный британский плащ, пальто же товарища Кима нашло себе место на спинке стула. Все это увиделось мельком, походя – главные перемены произошли
Сразу же стало легче. Все-таки не бомба!
– Это прибор, – не открываясь от экрана, быстро проговорила Гондла. – Очень важный и нужный. Но он не станет работать без ключевого слова.
– Mot de passe, – негромко проговорил Егор Егорович. – В общем, пароль. Виктор Ильич, Доминика ничего вам не говорила, не просила запомнить? Это должно быть одно слово, не слишком длинное.
Виктор не спешил с ответом. Вот и он понадобился! А что же всезнающий товарищ Ким?
Товарищ Ким тоже стоял у стола, но глядел не на экран, а на помятый листок бумаги, сразу же показавшийся знакомым. Батальонный зажмурил бесполезный правый глаз, всмотрелся – и чуть не рассмеялся. Письмо из Цветаевского музея! Мадмуазель Агата Рисурс! Кажется, они подумали об одном и том же.
– «В процессе многократного чаепития», – негромко проговорил он. Ценитель трубок услышал, кивнул:
– Да, я тоже думаю, что ключ в письме. Его, конечно, диктовал сам Игнатишин, слишком все логично.
– «Рисурс», – улыбнулся батальонный. – Более мощный, чем Волховская и Шатурская станции вместе взятые. «Рисурс» имеет имя – то ли Агата, то ли Агатка…
– Верно, – товарищ Ким положил письмо на стол, – Агартха. Пробуй, Лариса.
Теперь на экране смотрели все. Секунда, другая… Внезапно белый четырехугольник исчез, сменившись черными строчками текста.
– Оле! – выдохнула Гондла. – Товарищи, я вас всех люблю!..
– Вопрос номер два исчерпан, – невозмутимо кивнул товарищ Ким. – Вопросы? Предложения?
– Отправить Вырыпаева на Ваганьковское, – усмехнулась женщина. – Пока не поумнеет.
Руководитель отдела ЦК достал из кармана черную трубку, прикусил мундштук.
– Принимается. Но пойдете вы туда вместе.
Глава 9. Вольное небо
1
От фанеры несло сыростью и пороховой гарью. Леонид не удержался, тронул пальцем почерневший край пулевого отверстия, словно пытаясь убедиться в реальности происходящего. Пятнышко грязи на коже не давало обмануться. Нет, и это не сон.
Стены, обшитые некрашенной фанерой, тусклый свет ламп, укрытых железной сеткой, затхлый холодный дух мертвячины. Расстрельный подвал… Все, как в прошлый раз, только теперь он здесь совершенно один. Даже Смерть – и та не изволила прийти, задержалась где-то. Тишина казалась ощутимой и вязкой, в затылке и висках застучали уже привычные молоточки, во рту было сухо и горько.