Царь муравьев

Плеханов Андрей Вячеславович

В общем, выполз наш мэр из машины, и немедленно приступил к рукопожатиям, сопровождаемым белозубой керамической улыбкой. И мне досталось, причем в числе первых. Моя не самая маленькая рука утонула в огромной лапище Николая Петровича словно ручка ребенка. Корпулентный такой мужчина.

Значит, дальше: Серафимыч ведет мэра по главному вестибюлю, говорит что-то, обводит вокруг рукою, а я мелко семеню по леву сторону. Ничего, само собой, не соображаю, да и не хочу соображать. Лень мне соображать, всю ночь мозгами проработал, устал. Надеюсь на вдохновение и автопилот. Вокруг нас быстрым шагом идут люди в черном, напряженно зыркают, крутят головами в ожидании потенциального нападения. Нападения, естественно, нет –

откуда ему взяться в нашей больничке?

Потом до меня доходит, что главный предлагает мэру посидеть в его кабинете и попить чайку. Ну дает! С чем чайку, с сушками, как сам пьет? Впрочем, Житник реагирует на это на удивление адекватно, останавливается и говорит:

– Василий Серафимович, на какое время у нас назначена встреча с коллективом больницы?

– На половину одиннадцатого, Николай Петрович.

– Ага… – Житник смотрит на часы. – Значит, почти через час. Давайте не будем отвлекаться на чай, вы не против? Я думаю, нам нужно пройти по больнице, посмотреть, что у вас хорошего, а что, так сказать, плохого. Вы расскажете мне о ваших проблемах (явный упор на слове «мне»), и мы вместе подумаем, что можно сделать. А уважаемые товарищи с телевидения все это заснимут.

– Замечательно, Николай Петрович, – кивает головой Серафимыч. – Так и сделаем. Что бы вы хотели посмотреть?

– А что покажете, то и посмотрю, – мэр снова разражается высококачественной улыбкой.

– Тогда в хирургию. Начнем, как говорится, с приятного…

И Серафимыч увлекает Житника в мое отделение.

***

Летом я исполняю обязанности заведующего отделением, так как сам заведующий в отпуске.

Отделение наше лучшее в больнице, во всяком случае, самое красивое, отремонтированное по евростандарту. Ремонт произведен благодаря заведующему – Кириллу Фомичу Лаптеву, он у нас выдающийся специалист по работе с пациентами. Хирург, может, и не самый лучший, но вот администратор – будь здоров, умеет уговаривать обеспеченных пациентов оказать спонсорскую помощь больнице. И поэтому: подвесной потолок, светло-зеленые матовые стены, хорошая плитка на полу, пластиковые окна, кондиционеры. К сожалению, красота в коридоре – еще не все необходимое, и стоит это не так уж и дорого. А то, что действительно необходимо нам, хирургам, не по карману даже богатеньким клиентам. Я имею в виду лапароскопическое оборудование, мы давно о нем мечтаем.

Во всем мире давно так оперируют: вместо уродливого шрама на полживота – две-три аккуратных дырочки. И пациент встает на ноги на следующий день, а не через неделю-другую, и осложнений на порядок меньше. Но увы, самый дешевый комплект для лапароскопической операционной стоит миллионы рублей, и нам не по карману. Есть, конечно, государство со своими целевыми программами, периодически оно покупает всякие нужные и дорогие вещи, но достаются они всегда не нам, а большим больницам.

Надо работать, говорю я себе. Вот он мэр, перед тобой, бери его тепленьким, если сможешь. Выложись на всю катушку, дело того стоит…

Мы стоим перед открытыми дверями в операционную. Телевизионщики устанавливают камеры и освещение, Серафимыч говорит с Житником, сыплет специфическими медицинскими терминами. Нет, так нельзя, проще надо быть, понятнее.

– А вот, кстати, наш ведущий хирург, наша гордость, – говорит главный, и показывает на меня, – Дмитрий Андреевич Бешенцев, золотые, можно сказать, руки. Был на симпозиумах в Германии и Голландии. Лучшие больницы его переманивают к себе, а он не уходит, работает здесь.

Мэр поворачивается ко мне, смотрит на меня тепло и добро, словно я его лучший друг, и спрашивает:

– А почему не уходите, кстати? Там ведь лучше!

– Из чувства патриотизма, – говорю.

Не рассказывать же ему, что я несколько лет работал на бандитов, а когда ушел от них, пытался

устроиться в престижные клиники, но везде уже знали о моей специфической работе и подпорченной репутации. Везде дали от ворот поворот, либо предложили такие условия, что пробиваться до приличного положения предстояло лет пять. И только в родной больнице приняли с распростертыми объятиями, потому что знали, чего я стою как хирург. Серафимыч открыл мне путь и дал зеленый свет. Нужно сказать, что я нисколько не обманул его ожиданий. И к тому времени, кстати, у меня было несколько хороших предложений, в том числе одно из Москвы, из института Блохина (ой, денежное место, скажу я вам!), но я отчаянно не хотел уходить из своей больницы.

Не то что я категорический антикарьерист, но вот не обычный карьерист – точно. Карьера, которой я хотел бы достигнуть, связана не с деньгами и высоким общественным положением, а с моральными принципами и внутренним удовлетворением. В нашей стране это вычурно, идеально и труднодостижимо. Впрочем, я и не спешу, впереди вся жизнь.

Вот я и говорю мэру:

– Я так думаю, Николай Петрович, что работать нужно уметь на любом месте. Уметь работать честно и добротно – так, как трудились наши деды и отцы – земские, а потом советские врачи. Не хныкать и перепархивать с места на место, а выстраивать благоприятную среду вокруг себя. Легко сваливать все неурядицы на обстоятельства, но обстоятельства будут всегда, и это не причина, чтобы бездействовать и ждать, когда на тебя свалится манна небесная. Мы делаем все, что можем, чтобы улучшить качество медицинской помощи населению именно здесь, в нашей больнице. Вот смотрите, Николай Петрович. Прошу…

Я веду мэра в операционную. Сейчас она пуста, но наши красивые медсестрички накидывают на Житника халат, помогают одеть бахилы и шапочку. Режим стерильности, этакий спектакль: смотрите насколько глубоко наш глава города вникает в проблемы здравоохранения. Показываю ему все наше относительно новое – оборудование, лазерный скальпель и прочую ерунду (каменный век, если признаться честно). Сообщаю, что у нас каждый год – по три изобретения и рацпредложения. Что мы являемся передовиками и каждый год увеличиваем количество и улучшаем качество. В общем, социализм, да и только.

– Ну ладно, это понятно, – говорит через некоторое время Житник. – А проблемы-то у вас есть?

– Еще какие проблемы, – говорю. – В условиях постоянного недофинансирования из городского бюджета мы никак не можем закупить аппаратуру для лапароскопических операций. Вы знаете, что это такое, Николай Петрович?

– Конечно, я в курсе, – говорит он. – Был на этой неделе в Первой больнице, и в Седьмой, имени Кукишева, там мне показывали.

– А вы знаете, Николай Петрович, что и в Первой, и в Седьмой имени Кукишева, и во всем городе практически не делают бесплатных лапароскопических операций? Хотя ФОМСом [3] они предусмотрены.

3

ФОМС – фонд обязательного медицинского страхования.

– А как же они делают?

– Да за денежки! За одну операцию пациент платит от пяти до тридцати тысяч рублей. И это значит, что для большинства пенсионеров и ветеранов такие операции недоступны.

– А им нужны такие операции?

– Еще как нужны! У нас в городе только для ветеранов Великой отечественной войны очередь на бесплатную лапароскопию – на полгода. Половина из них до операции просто не доживает. Про остальных, непривилегированных пенсионеров – просто молчу! А ведь эти люди всю жизнь трудились на благо страны, имеют право на качественную медицинскую помощь, предоставленную им законом о здравоохранении. И возможность для исправления этой несправедливости есть!