Царь муравьев
Шрифт:
Однако она знала свое дело – работала с энтузиазмом, что-то копировала в текстовые файлы, перемещалась с сайта на сайт и временами удовлетворенно потирала руки. В конце концов, вышла из сети и распечатала пару страниц на принтере.
– Это список ников, то есть сетевых кличек тех, с кем Денис общался чаще всего, – она отдала страницы родителям. – Посмотрите, никто из них вам, случайно, не знаком?
Сухаревы уставились на листы бумаги, изучали его долго и тщательно, удрученно качали головами.
– Нет, – в конце концов промолвил Петр Арсеньевич. – Никого не знаю. Ну и имена: Нихлатак,
– И я не знаю никого, – виновато сказала Лидия Сергеевна.
– У Дениса был сотовый телефон? – спросил Родион.
– Конечно у него есть сотовый, – Сухарев удивился странному вопросу. А я еще раз подметил одну особенность: Родион всегда говорил о Денисе в прошедшем времени, а Сухаревы – во времени настоящем, словно он здесь, в доме, и в любой момент может войти в комнату. – Денис хорошо разбирается в мобильных телефонах, часто меняет модели.
– Извините, его телефон пропал вместе с ним?
– Да.
– А какие-нибудь старые телефоны остались?
– Не знаю, надо посмотреть. Лидочка, где старые телефоны могут храниться?
– Наверное, здесь, – Лидия Сергеевна выдвинула первый попавшийся ящик стола, покраснела и сразу задвинула обратно – он был доверху набит порнографическими журналами. Во втором ящике обнаружился открытый блок «Парламента» и пяток пустых пивных банок – они загремели, Сухарева покраснела еще сильнее и опасливо оглянулась на мужа. К счастью, в третьем ящике не обнаружилось пакетов с наркотиками и шприцов – он лишь был набит под завязку всяким мальчишеским хламом. На самом верху хлама лежал мобильный «Самсунг» – с виду совершенно новый.
– Давайте, – Родион протянул руку. – О, даже заряженный! Посмотрим, что в телефонной книжке. Ага, вот вам пожалуйста: И Нихлатак, и Иксион, и Визлоук. Выходит, Денис с данными личностями не только через Интернет общался. Интересно, интересно…
– И что, мы им прямо сейчас позвоним? – задыхаясь от волнения, спросила Лидия Сергеевна.
– Ну что вы, ни в коем случае! Антон Иваныч, держите, – Родион отдал телефон капитану. – Сможете проверить номера прямо отсюда, не запрашивая УВД?
– Нет вопросов.
– Идите, проверьте. Эти три ника, да и остальные телефончики тоже не помешает.
– Через пятнадцать минут будет готово.
Руденко покинул нас – очевидно, спустился на нижний этаж к своей аппаратуре. С денисовым компьютером закончили, и, как оказалось, наступило время для спектакля с кошкой.
Все это время Маруська лежала в углу, свернувшись калачиком, и не подавала признаков жизни – мне показалось даже, что таки умерла от старости. Но нет – когда Женя подняла ее и поставила на лапы, подняла хвост трубой, мяукнула и довольно резво побежала по комнате, совершая зигзаги и опустив голову, словно собака, берущая след.
– Нам уже сообщили, что у вас необычная кошка, – сказал Сухарев. – Позвольте полюбопытствовать, что она делает?
– Запоминает запах Дениса, и остальные запахи тоже, – сказал Родион.
– Это может пригодиться?
– Еще как!
Евгения опустилась на четвереньки и поползла вслед за Маруськой, останавливаясь на каждом месте, где кошка проявила интерес к чему-либо. Выглядело это не то что забавно,
Маруська нырнула под кровать и затаилась там. Женя ждала ее около минуты, потом распласталась на полу и начала шарить под кроватью рукой. Выудила сперва кошку, успевшую задремать, потом – бежевый джемпер на молнии, некогда, вероятно, красивый, но теперь покрытый пылью – не то что слоем, а просто седыми космами. Лидия Сергеевна снова покраснела.
– Ой, Лали Ашотовна, – сказала она, – давайте его сюда, я в стирку отправлю.
– А вот как раз и не надо, – Женя принюхалась к джемперу – на этот раз явно, без стеснения, и чихнула от пыли. – Он нам нужен именно в таком виде.
Затем она бесцеремонно тряхнула джемпером и комната наполнилась густым облаком, напоминающим пустынный самум. Чихнули все дружно, включая меня и кошку. Кошка к тому же недовольно рявкнула и пулей вылетела за дверь.
Заверещал телефон. Петр Арсеньевич извлек из кармана мобильник и приложил к уху.
– Да, Антон Иванович. Да?! Бегу, немедленно бегу!
– Что, они звонят? – выдохнула Лидия Сергеевна.
– Да, они! – крикнул Сухарев, выскакивая из комнаты.
Мы гурьбой скатились по лестнице вслед за Петром Арсеньевичем, решившим, кажется, поставить рекорд по бегу на короткие дистанции. Взволнованный Руденко ждал нас у своей аппаратуры. Он приложил палец к губам, призывая к молчанию, взял с телефонного аппарата трубку и передал Сухареву.
– Я слушаю, – сказал Сухарев.
– Это папаша Дениса? – спросил мужской голос. Мы услышали его, потому что он негромко транслировался из колонки.
– Да, это я. Как Денис, с ним все в порядке?
– Ну как тебе сказать, папаша… Нормально с ним, в общем-то. Но вот только ты сам прикинь, как себя чувствует пацан, привязанный к стулу. Хреново ему, в общем-то – ни погулять, ни книжку почитать, ни мамку увидеть. Так что ты там давай, думай насчет бабок.
– Что тут думать? – Сухарев напрягся, лицо его исказилось от злости, чувствовалось, что ему отчаянно хочется заорать, и все же он сдерживался. – Мы же договорились! Завтра я положу в условное место десять тысяч долларов, и вы скажете мне, где забрать Дениса.
– Мы передумали, папаша.
– Боже… – Сухарев вытер пот со лба носовым платком, руки его заметно тряслись. – Ну чего вы еще хотите, чего?
– Бабок больше надо. Десять штук – это сопли. Ты чел богатый, сам понимаешь, что десять штук – несерьезно.
– Сколько нужно?
– Сто.
– Чего – сто?
– Сто тыщ баксов.
Сухарев уже собрался сказать «да», открыл уже рот для этого, он и миллион бы им отдал, если бы потребовали, но Родион сунул ему под нос записку, которую срочно накарябал ручкой на бумаге. Сухарев пробежал ее глазами и понимающе кивнул.