Царь Соломон
Шрифт:
Что же доставлялось Соломону? Библия говорит о кедрах и кипарисах. Конечно, проверить это трудно, так как ливанский кедр (aras) не ввозили из-за того, что он был недостаточно высок для строительства храма. Возможно, речь здесь идет не о точных ботанических данных, а вообще о «ливанских деревьях», при этом в качестве строительного леса о киликийской ели. И «кипарисы» по тем же причинам не стоит понимать дословно, может быть, имелся в виду финикийский можжевельник. Стволы клались на воду, увязывались в плоты и, вероятно, сопровождались еще сравнительно примитивными лодками, плывущими вдоль побережья.
Соломон неплохо заплатил за поставки леса. Если в одном коре было 350 л, то всего выходило 7 млн л пшеницы. Это примерно 2/3 от того, что в течение года потреблялось
Из Финикии поступал не только лес, который был совершенно необходим бедному в этом отношении Израилю, с Хирамом из Тира был также заключен договор о судоходстве. Сведения об этом, к сожалению, скудны и разрозненны.
«Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Чермного моря в земле Идумейской. И послал Хирам на корабле своих подданных корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми; и отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону» (3 Царств 9.26).
«И корабль Хирамов, который привозил золото из Офира, привез из Офира великое множество красного дерева и драгоценных камней. И сделал царь из сего красного дерева перила для храма Господня и для дома царского, и гусли и псалтири для певцов; никогда не приходило столько красного дерева и не видано было до сего дня» (3 Царств 10.11).
«… ибо у царя был на море Фарсисский корабль с кораблем Хирамовым: в три года раз приходил Фарсисский корабль, привозивший золото и серебро, и слоновую кость, и обезьян, и павлинов» (3 Царств 10.22).
О судоходных предприятиях Соломона сочинялись все возможные и невозможные притчи, особенно о загадочных поездках в Офир. Если мы трезво посмотрим на вещи, тогда явится следующая картина: Соломон занимался мореплаванием — факт, исторически подтвержденный, ведь израильтяне, несмотря на не-посредственную близость Средиземного моря, никогда не были известны как мореходы. Они оставались преимущественно землевладельцами и наполовину кочевниками. Поэтому неудивительно, что Соломон искал сближения с финикийцами: если что и отличало финикийцев, так это их исключительные навигационные знания. То, что маленький морской народец был всюду и везде и побережье Средиземного моря пестрело сборными пунктами и гаванями со стапелями, вызывало удивление и зависть даже у греков. Финикийская колония в Карфагене вызывала позже ужас у римлян: Hannibal ante portas! («Ганнибал у ворот!»).
До сих пор ломают головы, как финикийцы достигли столь потрясающего искусства в мореплавании. Причиной могла быть ограниченность их территории, которая в некотором роде подтолкнула их искать выход к морю. Их города Библ, Тир и Сид он были скорее сориентированы на море, чем на сушу. Эту связь очень тонко уловил Александр Великий. И чтобы окончательно усмирить финикийцев, он распорядился соединить дамбой островной город Тир с материком. Этим он окончательно уничтожил «морской миф» города, который был обязан своим взлетом царю Хираму, современнику царя Соломона.
Финикийцы были весьма сведущим народом. Знание навигации, ветров и климатических условий было предпосылкой для морских путешествий, во время которых они пересекали Гибралтар, открывали Атлантику, даже доходили до Англии. Они умели, как свидетельствуют Геродот, Плиний и Страбон, ориентироваться по Полярной звезде и Малой Медведице.
Греки переняли у них письменность, связь эта прослеживается в слове «Библия», по названию города — Библ, что по-гречески означает «папирус». Конечно, греки знали, что папирус пришел из Египта — тростник растет только в Африке, — но Библ был по тому времени крупным перевалочным пунктом для поставки важнейшего писчего материала в античный период, а также изготовляемых из стеблей тростника веревок и канатов. Будучи умными торговцами, они делали выгоду из всего, что можно было перевозить, в частности, местные изделия вроде полотна, окрашенного в пурпур. Вследствие этого кое-кто из ученых доказывает происхождение слова
Отказались от натяжных тросов, у египтян они были еще проложены по палубе, а снаружи — вокруг корпуса корабля, ведь корпус состоял из длинных стволов. Кроме того, корабли стали короче и шире, чтобы можно было взять побольше груза. Вообще же они могли теперь лучше противостоять волне во время шторма. Их в Библии называют «Фарсисские корабли», по названию гавани — Таре (Фарсис), которая была заложена финикийцами на юго-западном побережье Испании.
Соломон только выигрывал за счет договоренности с Хирамом о судоходстве. А что же выигрывал Хирам? Тут нам поможет сообщение о том, что Соломон вдали от Израиля построил порт Ецион-Гевер в заливе Эль-Акава в северной бухте Красного моря. Эта земля первоначально принадлежала идумеям, но потом была завоевана Давидом для Израиля. Порт Ецион-Гевер был предложен Хираму как знак проявления любезности, и давал финикийцам выход к Красному морю, а оттуда в легендарный Офир.
Где же находился Ецион-Гевер? Библия определяет место поблизости от Елафа, собственно поселение в заливе Эль-Акава. Американский ученый Нельсон Глюк начал в 1938–1940 гг. раскопки в расположенном поблизости Тель Эль-Келейфех и представил удивленной общественности это место как Соломонов Ецион-Гевер. Но он не нашел ни единственного следа, свидетельствующего о судостроении. Поэтому сослались на параллельное сообщение во 2-й книге Паралипоменон, где говорится о посещении Соломоном Ецион-Гевера и появляется знаменательное предложение: «И прислал ему Хирам через слуг своих корабли и рабов, знающих море» (2 Паралипоменон 8.18).
Согласно этому, в Ецион-Гевере корабли не строились, а происходило все в Финикии. Разобранные на части, они перевозились наземным путем в Ецион-Гевер и там вновь собирались. Спустя 200 лет после Соломона подобное, должно быть, проделала царица Семирамида, она приказала финикийцам-кораблестро-нтелям построить корабли, которые могли быть разобраны и перевезены по суше. Возможно, что верфи в Ецион-Гевере никогда и не было.
Вместо этого Глюк нашел большое здание с рядом странных отверстий, которые он определил как трубы, которые служили для раздувания огня. Была найдена и гигантская медеплавильная печь, и Глюк приписал ее ко времени Соломона. Эта теория прижилась, и сегодня еще ее представляют то там, то сям, хотя в Библии нет ни одного слова о плавильных печах.
В 1959 г. Бено Ротенберг подверг эту точку зрения разгромной критике. Он смог доказать, что отверстия были входами для балок в полу и потолке, нашел остатки глиняной массы, с помощью которой балки крепились в отверстиях. Так было покончено с Соломоновыми медеплавильнями в Ецион-Гевере. Нельсон Глюк позаимствовал у Соломона достаточно мудрости, так что у него хватило все же здравого смысла изменить свое мнение.
Глюк пошел еще дальше. При раскопках в долине Тимна — примерно 30 км севернее Елафа — он наткнулся на огромный медный рудник, самый крупный, который когда-либо находили в Старом свете: 12 копей с более чем 5000 туннелей, которые распределялись по площади 60 км 2. У входа в это впечатляющее сооружение стояли огромные колонны из песчаника, которые без обиняков назвали «столбы Соломона».