Царь Соломон
Шрифт:
И в пору гонений и чужбины память сохранила то, от чего не откажешься, что завещал Соломон.
Глава 6
«И СТАЛ ОН
СЛУЖИТЬ АСТАРТЕ» —
РЕЛИГИЯ СОЛОМОНА
Личность Соломона пробивалась из бездны, которая нас потрясает. Он, кажется, справился с роковым наследием преступного отца и матери-прелюбодейки. Неотвратимость кровной мести и братоубийство он подавил своим делом мира, которое нашло конкретное выражение в мудрости судьи,
Его открытость миру достойна удивления: в свой аппарат правления он берет чужеземцев, чужеземки украшают его гарем и обеспечивают стойкие добрососедские связи, «закордонные» рабочие строят храм, который отражает его идею мира. Соломон открыт и привержен традициям одновременно: в строительстве храма направление на чужие образцы, но в Святая Святых он помещает древнеизраильскую святыню — ковчег.
Целью всех его усилий было установление равновесия между просвещенным царским правом и древнеизраильским родовым. Израиль был объединен Соломоном в сложное единое целое, причем обращалось достаточно внимания на растущие различия племен и народов. Фанатизм и догма были для него неприемлемы. Итак, Соломон представляется нам как «осчастливленный жизнью».
Тем более удивительно, что библейское предание рисует отнюдь не то, хотя дело мира Соломона, мудрость и справедливость, строительство им храма вполне представлены как кульминационные пункты его «счастливой отмеченности». Но дейтерономистические редакторы смотрели на Соломона с позиций критики. Они подразделяли жизнь Соломона на две фазы: «осчастливленную» и «омраченную»: «Во времена старости Соломона жены его склонили сердце его к иным богам, и сердце его не было вполне предано Господу Богу своему, как сердце Давида, отца его. И стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому, и Милхому, мерзости Аммонитской. И делал Соломон неугодное пред очами Господа и не последовал Господу, как Давид, отец его. Тогда построил Соломон капище Хамосу, мерзости Моавитской, на горе, которая пред Иерусалимом, и Молоху, мерзости Аммонитской. Так сделал он для всех своих чужестранных жен, которые кадили и приносили жертвы своим богам. И разгневался Господь на Соломона за то, что он уклонил сердце свое от Господа Бога Израилева, Который два раза являлся ему и заповедал ему, чтобы он не следовал другим Богам; но он не исполнил того, то заповедовал ему Господь [Бог]» (3 Царств 11.4-10).
Оценка религиозности Соломона удивительно противоречива. Его отход от веры Господу однозначно осуждается и одновременно прощается как старческая глупость. И в то же время отход Соломона от традиционной веры Господу описывается как только частичное отступничество. Но наиболее изощренный способ снятия вины библейские редакторы предлагают, когда пытаются отступничество Соломона от чистой веры Господу приписать его чужеземным женам. Вновь старый и излюбленный мотив Евы. Однако все попытки прощения доказывают только одно: для авторов Библии религия Соломона стала камнем преткновения.
Напрашивается вопрос, достаточно ли авторы Библии поняли религию Соломона? Сомнение здесь вполне уместно, так как строгий, фанатичный монотеизм, который служил мерой библейским авторам, является в первую очередь продуктом их собственного времени. Соломон просто не вписывается в этот фанатизм. Его религия была более открытой и широкой, нежели у тех, кто передавал его историю.
На то, что Соломон плохо вписывается в библейскую, т. е. строгую веру в Господа, указывает незначительный штришок в предании о Соломоне. Он касается того, что Соломон долго правил и умер в мире. Согласно строгой теологии яхвистов, которую исповедовали авторы Библии, Соломон должен был понести наказание еще при жизни, чего не происходит, как авторы ни настаивают. Таким образом, они придумывают особую милость Господа,
Вначале нужно обратить внимание на сложное развитие древнеизраильской веры в Бога, затем охарактеризовать ее напряженные отношения с хананейско-древневосточной религией и задаться вопросом, как религия Соломона вписывается в эту цепочку.
У Бога Древнего Израиля много имен, в которых находят отклик разнообразные божественные воплощения.
Патриархи Ветхого Завета знали своего Бога как «Бога отцов» (Исход 3.15), иногда говорится о «Боге моего отца» (Бытие 31.5; 29.42; 43.23; Исход 3.6), иногда выступает «Бог отцов» вместе с именем патриарха — «Бог моего отца Авраама» (Бытие 26.24), иногда называются имена разных патриархов — «Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова» (Исход 3.6). «Бог отцов» иногда носит явно странное имя как «Щит Авраама» (Бытие 15.1), «Страх Исаака» (Бытие 31.42; 54), «Мощный Бог Иаковлев» (Бытие 49.24). Редко, но все-таки впечатляюще появляется «Бог отцов» вместе с именем собственным «Израиль», а также «Пастырь» или «твердыня Израилева» (Бытие 49.24).
Бог отцов по своей сути является первоначально безымянным божеством, которое почиталось кочевыми родами. Как божество рода оно сливалось с предками рода — с Авраамом, Исааком и Иаковом. Но число «три» не стоит понимать столь однобоко, ведь по поводу объединения рода Авраамова с восточно-иорданским родом Нахор говорится: «Бог Авраамов и бог Нахоров да судит между нами, — Бог отца их!» (Бытие 31.53). Это попытка свести нескольких «богов отцов» с единством одного «Бога отцов» — в соответствии со ставшим позже определяющим монотеизмом Израиля.
Бог отцов был божеством рода, которое представлялось исключительно лицом, а не святым местом. Будучи божеством кочевников, оно не привязывается к месту, сопровождает тех, кто еще не стал оседлым. Оно проявляло себя не как в театре, громом и молниями, землетрясениями и извержениями. Бог отцов кочевых родов и племен не имеет природных черт, не связан с плодородием земли и не образует таинства жизни и смерти в природе. Напротив, он проявляется как Бог пережитого, заботясь и защищая кочевников и полукочевников, дает им множество наследников. Бог отцов — это Бог чаяний, открывающий перед кочевниками счастливое будущее.
Странствующие чада Бога отцов не оставались навсегда кочевниками или полукочевниками, а соприкасались с другими оседлыми богами, когда осели на ханансйской земле, с их божествами Элохим, которые связаны с определенными местами, священными скалами, источниками и деревьями. Но соприкосновением дело не кончалось: Бог отцов кочевников и Элохим хананеев сливались друг с другом. И Элохим наследовались и переходили в израильскую веру.
Таким является «Бог вечности» в Вирсавии, в честь которого Авраам вырастил тамариск, залог союза, который заключили он, переселенец Авраам, и местный Авимелех (Бытие 21). В Вирсавии почитаем также «Бог, который меня видит», он является перед Агарью, наложницей Авраама, и предсказывает ей сына Измаила (Бытие 16). Для Бога Вефиля устанавливает патриарх Иаков памятный камень, после того как это божество явилось ему в виде небесной лестницы и предсказало богатое потомство и завоевание земель (Бытие 28).
У Иакова — свой «Бог с лицом», с помощью которого он выдерживает до конца поединок, и его отпускают только после того как он получил от Бога благословение и новое имя. Иаков становится Израилем (Бытие 32). Таким образом, не удивительно, что Иаков в древнехананейском городе Сихеме ставит жертвенник и призывает «Бога Израиля», так назван участок земли, которую купил Иаков-кочевник (Бытие 33.20). Знаменательно, что имя «Израиль», которое позже дало название народу, является составной частью хананейского Бога.