Царь Зла
Шрифт:
Преодолевая тысячи препятствий, небольшая шайка смело двигалась вперед, поддерживаемая какими-то неясными стремлениями, смелыми надеждами на славу и богатство в будущем, но, скорее, почтением и страхом, которые внушал им Бискар.
Этот ловкий лицемер оставался для всех повелителем даже в те, правда, редкие минуты, когда сам он изнемогал под бременем неудач и сильных душевных потрясений. Это безрассудно смелое предприятие ставило его в глазах этих примитивных невежд на какой-то недосягаемо
Они верили в него, как в Бога, и, однако ж, готовы были в любой момент разбить свой кумир при малейшем проявлении слабости с его стороны.
— Эксюпер, — спросил Бискар, наклонясь к ученому, — уверены ли вы, что мы приближаемся к цели?
Эксюпер медленно поднял глаза.
Странное дело, Эксюпер, один, быть может, из всей свиты Бискара, чувствовал к нему глубокое отвращение. Человек этот спас его от ужасов каторги, а, между тем, он никак не мог победить в себе невольной ненависти и презрения, которые он чувствовал к Бискару с первой минуты их встречи.
Всего несколькими словами удалось ему обменяться с Жаком, но он сразу определил истину.
Теперь он знал наверняка: Бискар был гонителем Жака, он ненавидел его и мстил ему. Это был преступник, преследовавший какую-то далеко идущую кровавую цель.
Эксюпер плакал, когда пропал Жак.
Этот молодой человек, которого он едва знал, был первой и единственной его привязанностью, которую тот искренне разделял. Это было взаимное тяготение добра к добру.
Эксюпер, сам пострадавший из-за негодяя, увидел в Жаке невинную жертву людской ненависти.
Со дня битвы их держали вдали друг от друга. Но когда ужасная болезнь, поразила шайку бандитов, тут было уже не до надзора за ними. Эксюпер воспользовался удобным случаем и ночью украдкой пробрался к Жаку. Он застал его обессиленным, умирающим.
— Что с вами? — заботливо спросил он. — Не нужно ли вам чего-нибудь? Я готов отдать жизнь свою за вас!
Жак, стуча зубами от лихорадки, с посиневшими губами, отвечал ему невнятным шепотом:
— Маркиза де Фаверей… Полина…
Эксюпер в отчаянии ломал себе руки, ничего не понимая. Он видел, как смертная бледность покрывала это честное, благородное лицо, он чувствовал в своих руках его окоченевшие пальцы и замечал уже на синеющих губах молодого человека печать смерти.
Вне себя от ужаса бросился он звать на помощь.
Какой жестокий сюрприз ожидал его по возвращении! Страшный крик вырвался из его груди.
Жака уже не было.
На том месте, где оставил его Эксюпер, со страшным ревом пенился мутный поток.
Как мы уже сказали, Эксюпер плакал о Жаке. Но в то же время он решил, что наука должна составлять для человека все, в ней истинная жизнь, истинная радость и счастье! И он снова всецело
Пироги быстро приближались к берегу.
Гребцы, задыхаясь от усталости, усердно работали, взгляды всех прикованы были к горизонту, жадно искали они чудные памятники древнего города, о котором они так много слышали.
Но только лес расстилался перед ними. То и дело слышался ропот гнева и разочарования. Они уже столько страдали, что чувствовали себя не в силах выносить дольше эти муки. Что ожидает их в будущем, если последняя надежда окажется обманом? Ужасная смерть в этих пустынях.
И когда лодки сходились вместе, глаза всех устремлены были на Бискара.
Он оставался спокойным, бесстрастным. Глава бандитов угадывал чувство гнева и ненависти, шевелившееся против него в сердцах всех его подчиненных, он знал, что если им придется разочароваться в своих надеждах — это будет сигналом к бунту, который он не в силах будет усмирить.
Но вот лодки пристали к берегу.
Бискар выскочил первый, за ним Эксюпер.
— Привязать пироги и выходить на берег, — скомандовал Бискар.
Через минуту вокруг него собрались последние остатки «Парижских Волков».
Бискар приказал зарядить ружья. Потом обратился к Эксюперу:
— Ступай вперед!
Ученый, с невозмутимым хладнокровием, как у себя в кабинете, неторопливо достал компас, определил страны света, затем измерил высоту солнца и медленным, уверенным шагом вошел в лес.
Они постоянно вынуждены были прибегать к помощи топора. Огромные ветви деревьев, переплетенные толстыми лианами, преграждали им путь. Руками невозможно было раздвинуть эту завесу.
— На север, на север! — постоянно повторял Эксюпер.
Он был теперь в каком-то восторженном состоянии. Инстинктом ученого угадывал он, что проникает в таинственные области неведомого. Казалось, со всех сторон слышал он голоса леса, проклинавшие дерзких осквернителей его святыни.
Изнемогая от усталости, обливаясь потом, шли они все дальше и дальше.
К Бискару вернулась прежняя энергия. Своим могучим голосом старался он ободрять подчиненных, поддерживать в них силы и мужество.
Солнце стояло уже высоко, и своими отвесными лучами яростно жгло землю. Путники изнемогали от жары и усталости.
Едва пройдя милю, они вынуждены были сделать привал. Подкрепившись остатками съестных припасов, все легли отдохнуть. Не спали только двое: Бискар и Эксюпер.
Ученый, горя нетерпением скорее увидеть чудный город, к которому они все стремились, один отправился в чащу леса.