ЦАРААТ
Шрифт:
А в совете Влада был смысл. Вот только я им не воспользовалась, и возможно, совершила ошибку. Но я подумала, что в подобном собрании не было необходимости, ведь, одним моим подопечным был король Балдуин, с которым я находилась в близких отношениях, вторым – Лорд Имморталис – моё близнецовое пламя, третьим – Бог Смерти Эвклидис, изгнанный в Тонкий мир. Остальными моими подопечными были воины, погибшие за нашу общую Родину, на полях сражений Третьей Мировой Войны. В них я была уверена на сто процентов, – в их порядочности, отваге, здравом смысле, и верности мне и всем идеалам, которые я разделяла, и которые они разделяли вместе со мной. Я и подумать не могла, что
6
На собрание, устроенное Ксерксом, я благополучно не пошла – не видела в нём никакого смысла. Мне много раз звонили и просили явиться, но я проигнорировала настойчивые приглашения. Вообще, меня просто всё достало и хотелось хоть небольшой передышки после войны с Богом Смерти. Но отдых в мире Посмертия, видно, не был предусмотрен. И люди, которые наивно полагают, что после смерти они наконец-то отдохнут и выспятся, глубоко ошибаются. Здесь вас, дорогие мои, будет ждать ещё больше работы, ну а спать вы просто перестанете. Так что, закатываем губу обратно, как говорится!
Из моего повествования читатели, наверное, уже давно поняли, что собой представляет мир Посмертия. Что это – не райские кущи на зефирных облаках, где мёртвых ждёт вечное блаженство и безделье. Что мир Посмертия даже мало отличается от мира живых, и что в нём также идёт борьба за лучшие условия существования, и нужно работать над собой, над совершенствованием своей души, иначе деградируешь и окажешься в Лимбе, всеми забытый и покинутый.
Так работала система мира Мёртвых, которая установила такой порядок, спорить с которым было бессмысленно. Но, несомненно, система Смерти была намного гуманнее системы Жизни, потому как в мире Посмертия у людей хотя бы отсутствовали болезни, и они имели бессмертные тела, которые сами же могли и воссоздавать в случае их безвозвратной порчи. А в мире Живых… Да что говорить… Вы и сами всё прекрасно знаете.
За время моей некромантической практики мне открылось пять энергетических систем духа и материи, в которых могут пребывать живые и мёртвые. То есть, энергоинформационных полей, вмещающих в себя не только души людей, но и вообще всё, что существует во Вселенной.
В первую очередь, это – всем нам хорошо знакомая и открытая система Жизни, в которой пребывают почти все живые.
Вторая система – это система Смерти, в которой оказываются практически все мёртвые. Мне, как некроманту, она открылась ещё при жизни, ведь я каждый день имела дело именно с ней, а конкретно, – с умрунами, которые приходили ко мне за помощью.
К третьей системе – системе Некро – принадлежала я сама, как и все остальные некроманты, будь они живые или мёртвые, но я не сразу поняла, что она являлась отдельной системой и не относилась к ведомству Смерти.
Четвёртая система – система Цараат – стала известна мне благодаря работе с Балдуином, ну а пятая – система Суицида, как и система Некро, поначалу даже не отделялась мною от системы Мёртвых. При жизни мне ни разу не довелось работать с мёртвыми, принадлежащими к ней, поэтому мои знания об этой системе ограничивались чисто теоретическими.
Однако мне было хорошо известно, что попадали в неё, как понятно из названия, все люди, покончившие свою жизнь самоубийством. Причём, что самое интересное, если живые в некоторые особо тяжёлые периоды своей жизни просто задумывались
А ведь я тоже едва не угодила в неё! Я тоже пыталась покончить с собой во время своей некромантической трансформации, но вовремя взяла себя в руки. Одновременно двум системам принадлежать невозможно, и если б тогда, не дай Бог, моя попытка увенчалась успехом, то я осталась бы навсегда принадлежать системе Суицида и уже никого не смогла бы упокоить. Но всё хорошо закончилось в тот день. Однако я навсегда запомнила его, как и некоторые другие, имевшие для меня большое значение.
Например, день знакомства с Балдуином. Нет, не тогда, когда он пришёл ко мне, уже довольно окрепшей некромантке, за упокоением, хотя и тот день тоже имел для меня немаловажное значение. Нет, я говорила о дне, вернее, о ночи, когда моя судьба повернула в то русло, которое в конечном итоге сделало её облик таким, каким он предстал передо мной во время моей трансформации. Оглядываясь назад, я могу сказать, что у меня не было иного пути, и каждый сделанный шаг привёл меня именно к тем последствиям, которые сделали меня той, кто я есть.
В ночь, когда Балдуин явился мне, пятилетнему ребёнку, будущему некроманту, уже всё было предрешено: кем я стану, и что будет со мною происходить. Уже тогда вся моя последующая судьба будто лежала у меня на ладони, но мне не хватало духовного зрения, чтобы разглядеть её. Я долго подбирала нужные слова, чтобы сформулировать, что со мною было не так всё моё детство, а затем отрочество и юность. И лишь к началу трансформации, к двадцати семи годам, правда раскрылась мне, и нужные слова нашлись сами собой. Я много раз повторяла это, но повторю ещё: что я ни о чём не жалею в своей жизни, ни об одном сделанном шаге. Наверное, это и является показателем того, что всё было сделано правильно.
Однако… В чём я всё-таки ошиблась? В чём, если мой подопечный восстал против меня? И я говорю не об Эвклидисе, который, заняв пост Бога Смерти, просто свихнулся от своего всемогущества. Правда оказалась гораздо сложнее и непредсказуемее. Мне воткнул нож в спину тот, от которого я никак не ожидала его получить.
«Не стоит доверять даже мёртвым – особенно мёртвым!» – Вот какой вывод я могу сделать из всей этой истории. Жаль, что я поняла это слишком поздно, когда многие жертвы, которых можно было избежать, уже были принесены.
«Ты просила меня выйти из комнаты. Я прошу тебя выйти из темницы собственных заблуждений!» – Вот, какое послание я получила спустя месяц после начала бунта. Отправитель по-прежнему был неизвестен, но я отлично поняла, кто скрывался по ту сторону экрана, просто не хотела в это верить.
Я показала это письмо Рено. Он внимательно всматривался в две короткие фразы и не понимал ничего.
– Надо опросить остальных, приходили ли им подобные послания.
– Не приходили. Оно адресовано только мне.