Царица Тамара
Шрифт:
Священник. Это правда.
Князь Георгий. Но я все-таки не царь.
Священник. Да, ты не царь. Это — нет.
Князь Георгий. Я не царь. Я только отец ее детей, ее сына и дочери. Когда я стою перед царицей, я должен держать шапку в руках. Что может думать женщина о мужчине, который стоит перед нею с шапкой в руках… Жестко. Она должна думать обо мне с пренебрежением.
Священник. Ты преувеличиваешь.
Князь Георгий. Ты
Священник. Я говорю тебе, что ты преувеличиваешь, князь Георгий.
Князь Георгий. Вовсе я не преувеличиваю, ты этого не понимаешь. Я охотно буду слугой детей моих, но быть рабом царицы я не хочу.
Священник. Рабом? Неужели она сказала?..
Князь Георгий. Три ночи тому назад я захватил в плен Товинского хана; но я не могу покончить с ним, чтобы не навлечь на себя гнев царицы. Он ждет решения царицы. Я держу его там. Показывает на обитую железом дверь.
Священник. Царица дарует ему жизнь?
Князь Георгий. Видишь ли! Потому что не я царь. С силою. А почему бы мне не быть царем? Супруга моя из рода Баграта, и я тоже из рода Баграта, мы одного племени. Но она единственное дитя Георгия Третьего — и вот она стала царицей; если бы мой отец был царем, я был бы его наследником.
Священник. Это правда.
Князь Георгий. Никто из вас не знает, что значит быть супругом царицы. Если я приказываю что-нибудь сделать, меня спрашивают: это велела сделать царица? Смотри: вот цветы для царицы. Герольды трубят, когда она проходит. Солдаты отдают ей честь. А я между тем — князь Георгий.
Священник. Великое горе терпишь ты в собственном доме.
Князь Георгий. А можно ли меня в чем-нибудь упрекнуть? Разве я не велю девушкам закрывать лицо, чтобы они не ввели меня в соблазн?
Священник. И ты поступаешь правильно. Ибо Зайдата подобна огню.
Князь Георгий. Да, и Зайдата тоже. Но, скорее, Софиат подобна огню.
Священник. Да, и она; все они подобны огню.
Князь Георгий. Откуда ты это знаешь?
Священник. Я этого не знаю. Я их только слышу в купальне; они там играют друг с другом и болтают.
Князь Георгий. Я, слава Богу, никогда не был с ними в купальне.
Священник. Никогда? Ну, конечно, нет, ведь тебе принадлежит царица.
Князь Георгий. Принадлежит ли она мне?
Священник. Конечно, принадлежит. Любопытно. Разве ты не обладаешь царицей?
Князь Георгий. Конечно, она моя. У меня есть власть, чтобы обладать ею, и царица не любить никого, кроме меня; как же я мог бы не обладать ею!
Священник.
Князь Георгий. Но иногда, священник, ко мне заползают мысли, — и нет в них ни кротости, ни мягкости. Есть ли этому прощение?
Священник. Да, есть.
Князь Георгий. Зло в том, что царица всегда смотрит на меня холодно. Довольно зла она могла бы мне принести и тогда, когда бы взгляд ее был горяч.
Священник. Взгляд царицы не бывает горяч ни для кого другого.
Князь Георгий. Но ведь я князь Георгий, а не кто-нибудь другой; этого никто не должен был бы забывать… Только что тут был солдат с вестями из лагеря. Он не преклонил колена, когда говорил со мной.
Священник. Он не преклонил колена?
Князь Георгий. А ведь он сделал бы это перед царицей; он сделал бы это и перед калифом Востока. Одну минуту мне пришла мысль снести ему голову.
Зайдата. Царица приближается. Исчезает.
Князь Георгий. Вот слышишь. Тут сидит ее супруг, и ему докладывают: царица приближается! И когда царица придет, я не сяду вместе с ней, я буду сидеть здесь внизу. У нее большая свита, я вмешаюсь в свиту и буду одним из ее офицеров. За ней идет музыка, а за мной нет. Духовник ее игумен, а мой — священник.
Священник. Да, но я, собственно, должен был бы быть игумном. Почему бы мне и не быть игумном?
Князь Георгий. Тебе, священник? Другим тоном. Да, и в самом деле, почему бы тебе и не быть игумном?
Священник. Царица поступила со мной несправедливо, и потому я озлоблен против нее.
Князь Георгий. Разве ты можешь чувствовать озлобление, ты, который так кроток.
Священник. Встает. Я? Да ты шутишь?
Князь Георгий. Правда, шучу. Ты можешь чувствовать великое озлобление. Хочешь ли ты послужить мне?
Священник. Да, хочу.
Князь Георгий. Ты мне нужен. У меня нет никого другого, кто бы помог мне. И теперь для меня пришло время победить или пасть.
Священник садится. Что же ты хочешь?
Князь Георгий. Я хочу победить! Тарас прислал из лагеря сказать мне, чтобы я приехал, и я ответил: приеду через несколько дней и ночей.
Священник. Ответ может быть неправильно истолкован.
Князь Георгий. Тем, кто его не понимает, я говорю, что я хочу проверить мой лагерь — неожиданно ночью осмотреть его и наказать спящих. Но тебе, священник, я говорю, что в этом ответе есть особое значение.
Священник. Я теперь вижу, что есть. Твои глаза стали такими дикими.
Князь Георгий. Мы воюем с ханом Карса. Он в наших руках. Если я нападу на него этой ночью, он погиб.