Царицын ключ
Шрифт:
— Чего предполагать, все знают, — сказала Глафира. — Про это песни сложены. И дети их были незаконными, и разлука их ждала…
— Неминуемая, — подхватил дед. — Не исключено, что у секунд-майора и другая семья была… Так вот, из отчета губернатора следует, что он получил в сорок втором году предписание отыскать секунд-майора с командой, вернуть его, а если он, случаем, преставился…
— То есть помер… — пояснил Коля.
— Тогда… Коля, не перебивай, уши оторву… Тогда доставить в Петербург кассу, тринадцать тысяч рублей золотом и серебром, выделенные
— Так много? — удивилась Элла.
— Еще бы. Дорогу построить, дом, удобства… Ладно, что губернатор делает? Как и все губернаторы — отдает приказания. Шлет запрос из Тобольска в Екатеринбург, откуда едет человек в Нижнесотьвинск. «Что за майор у вас, что за касса? Почему ничего не знаю?» Губернатор-то новый был, а Ручьи от Тобольска ой как далеко! Из Нижнесотьвинска ему сообщают — есть такой секунд-майор, живет с крестьянской девкой в деревне, детей прижил, хулиган с точки зрения дворянской морали, а деньги, наверное, все растратил.
— А он не растратил, — сказал Коля, — он их в пещере спрятал.
— Что за чепуха! — возмутился дед. — Секунд-майор на них дом построил, дорогу проложил, четыре года солдат содержал — откуда деньгам быть? Не смей клеветать на своего предка!
— Он их спрятал, это все знают, только найти нельзя. Их привидение охраняет.
— Мне тоже говорили, — сказала Глафира.
— Глафира, окстись! — Дед кипел негодованием. — Не уподобляйся корыстному и наивному Василию!
— А ваша теория? — спросила Элла.
— Не теория, а уверенность. Эти деньги в Нижнесотьвинске подрядчики растащили. Майор-то человек военный, прямой, в тонкостях финансовых совершенно не разбирается. Но кто ему поверит, если даже вы, можно сказать, родные люди, не доверяете!
— Дальше, дальше! — воскликнула Элла.
— Все по порядку. Шлет тогда губернатор майору приказ прибыть немедля для отчета с кассой и солдатами. А майор не отвечает. Тогда губернатор направляет в Ручьи военную команду с поручиком во главе. Как узнал секунд-майор о приближении команды…
— Об этом песни сложены, — сообщила Глафира и вдруг запела со слезой, с чувством:
И собирается ясный сокол во лесную чащу, И молвит ясный сокол молодой жене…— Да не плачь, молодая жена, да не лей понапрасну слез! — подхватил дед. И тут же оборвал себя, заговорил строго, деловито, прозой: — Воинская команда секунд-майора в деревне не застала. Ушел он в лес и не вернулся. Сгинул.
— Может, убежал? — предположил Андрюша.
— Нет, погиб он, это точ-на. Ворон Гришка прилетел, у Елены дома жил. Ворона этого он птенцом подобрал, выходил, всему научил, ну словно собака Гришка у него был. Никогда с ним не расставался… Солдат повязали, в колодки забивали, деньги искали, всю землю перерыли. Губернатор отчет послал в Петербург — нет майора, нет кассы.
— Он к своему кладу пошел, — сказал Коля. — Его в пещере задавило.
— Есть такое суеверие, — сказал дед. — Верят некоторые в привидение секунд-майора.
— А вы? — спросил Андрюша.
— Я тоже верю, почему не верить? Может, электрическое объяснение есть?.. Вот и сказка вся, — заключил дед Артем.
— Не вся. Сказка так кончается, что Елена, майорова жена, — заговорила нараспев Глафира, — выплакала все очи, его дожидаючись, а потом пошла через горы и реки, через лес и дубраву. И увидела она, неживой лежит, неживой лежит возле озера…
— Неживой лежит, от тоски иссох, — подхватил, не удержался на почве исторических фактов дед.
— От тоски иссох, без любви погиб, — запел Коля.
— И пошла она к ключу Царицыну. Как к тому ключу за живой водой… — пели Полуехтовы хором.
Дед прервал пение взмахом руки — как отрубил.
— В общем, считается, что она его оживила и они стали жить в лесу. А это чепуха. Елена Полуехтова и все ее потомство благополучно проживали в деревне Ручьи в последующие годы, о чем есть церковные записи в храме села Красное.
— Жалко, если клада нет, — сказал Андрюша. — А Василий знает об этой легенде?
— Все знают, еще говорить не научатся, а уже знают. У нас бабки вместо сказок эту историю рассказывают.
— И вы думаете, что он для этого Гришку ловил?
— Уверен, — сказал дед Артем. — Только Гришка тайну не открывает.
— Какая наивность! — сказала Элла. — Вороны неразумны. Птица не может хранить тайны.
— Куда ей, птице, — неискренне согласился дед.
— И вообще мне Василий последнее время не нравится, — сказала Глафира. — Замкнутый стал, в городе пропадает…
— Василий только проводник чужих идей, — сказал дед Артем.
— Чьих? — спросила Глафира.
— Вот разберусь, скажу.
— С чем разберетесь, простите? — раздался голос от двери.
— Вечер добрый, — сказала Глафира, узнав Эдуарда, остановившегося на пороге. — Заходи, чаю попьешь.
17
Андрюша проснулся от пушечного выстрела.
Вениамин тоже вскочил, сонно захлопал глазами. Некоторое время его лицо продолжало хранить испуганное выражение, но вдруг внутренний свет озарил его, и улыбка расползлась по впалым щекам. Со двора донеслось звяканье ведра. Вениамин метнулся к окошку и прилип к нему.
— Она прошла с ведром в руках? — спросил Андрюша с некоторой завистью, потому что просто влюбленный смешон, а влюбленный, который пользуется взаимностью, почти не смешон.
— Доброе утро, — прошептал Вениамин в окно так громко, что, наверно, было слышно на площади.
— Доброе утро, Веня, — послышался в ответ девичий голос.
— Мы с ней будем к сочинению готовиться, — сообщил Веня.
— Элла тебе голову оторвет, если ты совсем забудешь о работе, — возразил Андрюша. — И будет права. Впрочем, я тебе завидую хорошей белой завистью.