Цеховик. Книга 5. План битвы
Шрифт:
– Только с рукой осторожнее, с правой.
Она аккуратно просовывает свою руку и вдруг прижимается и нежно меня обнимает.
– Я скучала, – тихонько шепчет прямо в ухо.
– Я тоже, – шепчу я в ответ, а у самого по коже огонь проносится, электрический импульс, заставляющий дыбом встать каждую даже самую маленькую волосинку.
– Ладно, – говорит Ирина высвобождаясь из объятий и возвращаясь на стул. – Слушай. Планы меняются. ВССО не будет.
– Почему? – хмурю я брови. – Я уже работу планировать начал.
– Ну, можешь сходить в штаб и поделиться
– Блин… Я уже несколько объектов подыскал в Узбекистане. И это же ещё на следующий год, успею поправиться.
– Я смотрю, прямо любимая республика у тебя Узбекистан в последнее время.
– Нет, пока любимая республика – это Латвия, потому что, мы вместе туда…
– Прекращай эти дела, – строго говорит Ирина, бросая быстрый взгляд на соседнюю койку, туда, где генерал читает газету, пытаясь не слушать наши разговоры.
– Короче, ВССО отменяется.
– А ты-то? Всё по плану?
– Да, по плану. Я сейчас ездила… на новое место работы, там всё подтверждено. Так что в этой части мой план действует. Через месяц примерно или, может, чуть позже поеду. Но на моё место придёт твоя широкозадая подруга, поэтому соответственно в штабе ВССО вакансий не появится.
– Как так? – удивляюсь я. – Ты же сказала, что ей рано ещё.
– Да, сказала, потому что так думала. И сейчас думаю точно так же, но товарищ Ефим хочет, чтобы всё пошло по-другому. Ну, и не только он. В общем, если в ближайшее время ничего не изменится, будет вот так. Тебя на её место, разумеется, никто рассматривать не будет, но у тебя и так место хорошее, равнозначное, между прочим, месту первого секретаря райкома.
– Ну, нет. У нас организация маленькая, куценькая. Но мне, раз со стройотрядами глухо пока, другого и не нужно. И там хорошо.
– Ну ещё бы, одни девки вокруг.
– Ну, уж ты скажешь, а наладчики, а руководство?
– Хорошо-хорошо, убедил. В общем, перспективы такие, спокойно лечись, выздоравливай, и выходи на работу. Дел у тебя много. Алёшина, конечно, девка толковая, справляется в твоё отсутствие, но зам есть зам. У вас проверка закончилась, кстати.
– Ну и как там, кто кого – «Комсомольский прожектор» или директор?
– Нарушений не выявлено. Но этот майор сам подозрительный тип, так что ты когда вернёшься изучи доклады с результатами проверки.
– Хорошо, изучу.
– Может, покажешь кому-то.
– Лады, – киваю я.
– Ну, вот и всё, что хотела сказать тебе о делах.
– А я вот тоже хотел с тобой поговорить о деле.
– Да ну?
– Ага. Есть у нас с ребятами идея одна. Если получится, можно будет её масштабировать сначала на область, а потом и на союз замахнуться. Если успеешь до своего назначения, войдёшь в анналы, как первопроходец. Тема огонь, хорошая очень.
– Масштабировать, – пробует она словечко на вкус. – Ладно, выкладывай. Идея не секретная?
– Нет, не секретная, наоборот, мнение боевого генерала мне не повредит.
Ира при известии о боевом генерале чуть приподнимает брови.
– Короче, – начинаю
– В какой ещё Анголе? – хмурится Новицкая.
– Да? – оживляется Скударнов. – Как фамилия?
– Майор Скачков Виталий Тимурович.
– Нет… – чуть подумав, произносит он. – Не припоминаю. А в каком году воевал, не знаешь?
– К сожалению не знаю. Могу у отца уточнить, он тоже Анголу прошёл, получил ранение, орденом кубинским награждён. Сейчас также в училище работает. Я через отца, собственно и познакомился со Скачковым.
– Брагин?
– Брагин.
Новицкая молчит, не перебивает.
– Нет, не знаю, не пересекались, наверное. Ладно, прости, что влез. Продолжай.
– Да. Без проблем. Так вот, мне с тренером повезло, он отличный наставник, не просто учит броски делать, но много рассказывает об армии, пацанам мозги вправляет, в общем, ведёт большую и нужную работу. Можно сказать, на общественных началах, исключительно по зову сердца. Вот и смотри. Идея такая. Я хочу под эгидой горкома ВЛКСМ создать военно-патриотический отряд. Суть в чём? Надо не просто спортом заниматься и пацанов приёмам обучать, надо им основы военного дела давать, учить с оружием обращаться и вкладывать правильные мысли в голову. Чтобы ещё и идейно-патриотическая составляющая была, ферштейн? Но привлекать надо не алкашей-военруков, а тех, кто прошёл через огонь современной войны.
– Это что значит? – уточняет Новицкая и опять хмурится.
– Ветеранов Афгана брать, Анголы той же, на примере показывать величие Руси-матушки. Ты понимаешь, какая это бомба? Тебе же цены в ЦК не будет. Сейчас столько пойдёт спецов из Афгана.
– Какого ещё Афгана?! – строго чеканит Ирина. – Ты голосов наслушался вражеских?
– Ну, Ир, ты что, как ребёнок? Скоро никто не будет стесняться того, что мы интернациональный долг выполняем, потому что скрывать невозможно станет. Сейчас-то уже в Ташкенте все госпитали забиты, а мы ещё, знаешь ли, только в начале войны. Там лет на десять не меньше. Да вон у Даниила Григорьевича спроси. Он там ранение получил.
– Распространяться об этом особо не стоит, – крякает генерал, – но, я вижу, дама вы серьёзная. Да, думаю, Егор дело говорит. Знаете, какие сейчас новобранцы приходят, хоть в Афганистан, хоть куда? Барахло одно. А вот такая подготовка для подростков была бы очень хорошим делом. Чтобы не по улицам шатались, а готовились Родину защищать. Это ведь, не только полезно, но и увлекательно.
– Главное, – продолжаю я, – не забюрократизировать это всё на корню, не превратить в унылую обязаловку. Пацанам должно быть интересно. Повторю, основа всего этого – боевые единоборства, военная и идейная подготовка. Мы тебе таких бойцов наклепаем, весь мир завидовать будет. Надо только с умом подойти. Форму мы крутую можем сделать – у нас же на фабрике сошьём. Программу придумаем, от желающих отбою не будет. А тебе благодарность от всего советского народа.