Цель-2. Дело не в везении
Шрифт:
— Направление выбрано, несомненно, верное, — объявляет Даути.
— Согласен, — поддерживает его Труман. — Но мы не должны забывать того, что Хилтон сказал в самом начале, — сфокусировать деятельность на центральном направлении.
Ну Хилтон, ну хамелеон! Он был заодно с ними с самого начала. Все это просто большое шоу. А где конкретные действия? Чтобы осуществить его фантазии, нужны огромные средства. Откуда они собираются их взять?
— Я считаю, что решение о диверсификации фирмы было стратегически неверным, — продолжает Труман и, повернувшись к Грэнби, говорит: — Я понимаю, почему вы были инициатором
Первый раз вижу, чтобы на Грэнби так наседали. Но ладно бы дело было только в этом! Атака на Грэнби означает, что мне конец. Труман предлагает продать все мои фирмы!
Что делать?
Грэнби, конечно, на это не пойдет. Вся его долгосрочная стратегия строится на диверсификации.
Но собрание уже несется со скоростью экспресса. Директора поддерживают предложение Трумана. Предлагается резолюция, ставится на голосование, принимается — все в течение пяти минут. Грэнби не говорит ни слова, даже голосует за. У него должно быть что-то припрятано в рукаве. Должно быть.
— Прежде чем мы перейдем к следующему пункту повестки дня, — говорит Грэнби, — я хочу подчеркнуть, что инвестиции в центральное направление следует тщательно спланировать.
— Согласен, — поддерживает его Труман. — Планы инвестиций, предложенные сегодня, слишком ординарны и очень рискованны.
Я смотрю на Хилтона. Он уже не улыбается. Ясно, президентского кресла ему не видать. Скорее всего, мы получим нового президента со стороны. В любом случае это будет лучше чем Хилтон.
Глава 2
В доме грохочет музыка. Я прямым ходом направляюсь в комнату Дейва: тот делает уроки. Можно не здороваться: он все равно не услышит. Закрываю дверь, грохот сразу уменьшается децибелов на пятьдесят. Джули умница, что вместе с новой стереосистемой заказала в комнату сына и звуконепроницаемую дверь.
Шэрон болтает по телефону. Я машу ей рукой и иду на кухню. С тех пор как Джули открыла свою фирму, нам пришлось смириться с поздними ужинами. Джули теперь работает консультантом по вопросам брака, и, как говорит, время с четырех до девяти — лучшее для ее работы. Для ее клиентов, конечно. Наше единственное утешение — это тапас [1] , которые Джули нам готовит. Можем же мы в Америке завести кое-какие европейские привычки.
1
В Испании — любая закуска, подаваемая в баре к пиву или вину. Это могут быть как орешки, чипсы или маслины, так и самостоятельные различные холодные и горячие закуски. Прим. ред.
— Меня пригласили на особенный вечер!
— Замечательно! — отвечаю я, приканчивая куриный паштет. — Что же в нем такого особенного?
— Это вечер для старшеклассников, и из не старшеклассников
— В популярности тебе не откажешь, — подмигиваю я ей.
— Вот именно, — Шэрон делает пируэт.
Дети щедро оставили мне один бутерброд с мягким сыром и оливками. Я справляюсь с ним в два укуса.
— Так ты не против? — спрашивает она.
— Не вижу, почему я должен быть против.
Шэрон посылает мне поцелуй и уносится из кухни.
— Постой-ка! — кричу я ей вслед. — А почему я должен быть против?
— Да нет, не должен, — говорит она, — мне же почти четырнадцать.
— Конечно, если не считать недостающих восьми месяцев, — тут до меня доходит. — Во сколько вечер заканчивается?
— Не знаю, — небрежно говорит она. Слишком небрежно. — Поздно, наверное.
— Шэрон, что значит «поздно»? — спрашиваю я и лезу в холодильник за пивом.
— Ну папа, — ее голос начинает звенеть, — я же не могу уйти с вечера до того, как он закончится.
Открываю пиво и направляюсь к двери:
— Шэрон, что значит «поздно»? — я повторяю свой вопрос.
— Пап, это же вечер для старшеклассников, — она так и не отвечает на него. — Ты разве не понимаешь?
— Понимаю, — отвечаю я и включаю телевизор. — Ты должна быть дома до десяти.
— Но Дэбби, Ким и Крис пойдут на вечер! — у нее на глазах выступают слезы. — Почему я должна сидеть дома?
— Ты не должна сидеть дома. Ты просто должна вернуться до десяти, — я щелкаю пультом, прогоняя канал за каналом. — А что мама сказала?
— Мама сказала спросить у тебя, — фыркает Шэрон.
— Ты спросила и получила ответ. Все.
— Я ей говорила, что ты все равно не разрешишь, — она всхлипывает и бежит к себе в комнату.
Я продолжаю переключать каналы. Без десяти шесть. Сейчас позвонит Джули с инструкциями к ужину. И зачем нужно было посылать ко мне Шэрон за разрешением? Джули старается, чтобы я оставался вовлечен в семейные дела. Я не против, тем более что основная нагрузка все равно остается лежать на ней. Но мне не очень нравится, когда из меня начинают делать плохого дядю. Джули прекрасно понимала, что я не разрешу Шэрон вернуться домой поздно.
— Значит, так. В семь часов я включаю духовку на 350 градусов и через 10 минут ставлю туда лазанью.
— Все правильно, — подтверждает Джули. — У вас все в порядке?
— Не совсем. Боюсь, Шэрон с нами ужинать не захочет.
— Так-так. Значит, ты ей отказал категорически.
— Вот именно, категорически, — твердо говорю я. — А ты чего ожидала?
— Что ты воспользуешься приемами для проведения переговоров, которым нас научил Иона.
— Мне еще только не хватало вести переговоры с собственной дочерью, — я раздражен.
— Дело твое, — спокойно парирует Джули. — Раз принимаешь авторитарное решение, будь готов к последствиям. До субботы можешь не рассчитывать на то, что твоя любимая дочка будет с тобой особенно ласкова.
И поскольку я не отвечаю, она продолжает:
— Алекс, может, еще подумаешь? Это же типичный случай переговоров. Воспользуйся приемами, набросай «грозовую тучу».
Я возвращаюсь к телевизору. Идут новости. Ничего нового. Кругом сплошные переговоры: сербы с мусульманами, израильтяне с арабами. Похищение. Куда ни повернешься, все упирается в переговоры.