Цель и средства
Шрифт:
– Хозяин отладил меня, как машину, – сказал Исав. – Несколько месяцев возился, ночей не спал.
– Опять хозяин? – резко повернулся к нему Жильцони.
– Извини, Альвар. Сам не знаю, откуда привязалось ко мне это словечко – хозяин, – виновато произнес Исав. – Знаете, у меня после клиники часто так бывает, – обратился он к Шелле, – будто кто шепчет в мозгу: сделай то, сделай это. Или какое-нибудь слово привяжется и сидит, как заноза.
– Но это же чудо, что вы остались живы! – восторженно воскликнула Шелла. – А ты
– Пустяки! – сказал Альвар. – Тоже мне, героический поступок. Напичкал я Исава, раба божьего, разными реле, установил между ними радиоконтакт с обратной связью – и дело с концом.
– Вас ничто после пересадок не беспокоит? – спросила Шелла Исава.
– Да как сказать… – неожиданно замялся крепыш. – Полного счастья, наверно, не бывает. Все бы ничего, только боли в затылке иногда мучают. Припечет – жизни не рад. Словно кто в мозжечок раскаленную иглу тычет. Вот и нынче – схватило, когда я надумал добираться сюда, к Альвару… А потом отпустило.
Шелла сочувственно вздохнула:
– Скажи, Альвар, неужели ничего нельзя сделать с этими болями? – спросила она.
– Я не хирург, а физик, – резко ответил Жильцони. Видно было, что разговор ему неприятен.
– Есть одно средство заглушить боль… – начал Исав.
Жильцони погрозил ему пальцем, и тот умолк.
– Орник в порядке? – спросил он.
– Да.
– Ты загрузил его?
– Полностью. Меня вдруг осенило, что нужно взять с собой… – начал Исав.
– И куда летим, тебя тоже осенило? – перебил Жильцони.
– В Скалистые горы.
– Верно.
– Вертится еще в голове название – «Воронье гнездо», а что за гнездо – хоть убей, не знаю, – пожаловался Исав.
– Все в порядке, Абор, – успокоил его Жильцони. – Гнезда еще нет, мы совьем его.
Исав потер лоб.
– Зачем я прибыл сюда, на плот? – пробормотал он. – Не понимаю…
– Ты прибыл сюда для того, чтобы я перед вылетом убедился, что все в порядке.
– Не понимаю…
– Этого от тебя и не требуется, – усмехнулся Альвар. – Ступай к орнику и жди меня.
Исав, неуклюже поклонившись Шелле, двинулся к лодке сквозь заметно поредевшие пары танцующих.
– Странный у тебя приятель, – сказала задумчиво девушка, глядя, как Исав садится в лодку.
Альвар пожал плечами:
– Все люди странные.
– Почему он называет тебя хозяином? Юмор, что ли?
– Скорее, естественное чувство благодарности. Думаешь, это было легко – согласовать работу пересаженных органов? Я несколько месяцев ковырялся в радиосхеме, чуть не все деньги ухлопал…
– А чем это он боль заглушает? – продолжала расспрашивать Шелла.
– Наркотиками. Самыми сильными. Они действуют на него не так, как на других людей.
– Почему?
– Искусственные альвеолы в легких, – пояснил Жильцони.
– Ты
– А что же ты думаешь, я возился с ним так, за здорово живешь?
– Не боишься, что раб взбунтуется? – спросила она.
Жильцони усмехнулся.
– Пусть попробует.
– Он сильнее тебя в десять раз.
– Это не имеет значения. Потанцуем?
– Не хочется. Не нравится мне, как ты ведешь себя с Абором, – сказала Шелла.
– Уж не влюбилась ли ты в него, чего доброго?
– Хочешь меня обидеть? Напрасно. Я не собираюсь ссориться с тобой, – произнесла негромко Шелла.
Они помолчали.
– Послушай, разве ты улетаешь в Скалистые горы? – спросила тихо Шелла, воспользовавшись паузой в оркестре.
– Да.
– Зачем?
– Дело есть.
Альвар посмотрел на девушку и добавил:
– Дело, самое важное в моей жизни.
– И я об этом ничего не знала…
– Так получилось, Шелла. Не сердись, я все тебе объясню… Видишь ли, я должен сделать выбор: ты – или уравнение мира.
– Выбор? – поразилась Шелла. Ей показалось, что она ослышалась.
– Я имел вчера с Мензи обстоятельный разговор. Попросил его всесторонне исследовать меня.
– Ты себя плохо чувствуешь? – встревожилась Шелла. – Ты болен?
– Не то. Я решил определить потенциал своего головного мозга. Так сказать, потолок моих возможностей. Мензи уделил мне много своего драгоценного времени.
– Что он делал?
– Снимал биотоки, чертил какие-то графики. Потом сказал: «У вас, молодой человек, несомненные признаки гениальности. Будет жаль, если они не получат развития. А это легко может произойти». «Почему?» – спрашиваю я. «Видите ли, – отвечает Мензи, – у вас несчастная конституция. Такая конституция встречается крайне редко. Посмотрите на этот графике, – и протягивает мне ленточку, которая только что выползла из дешифратора электронного диагноста. Затухающая кривая. График пересекается красной горизонтальной чертой.
«Красная линия – это средний мыслительный уровень человека, – поясняет Мензи. – Видите, как высоко отклоняются от него пики вашего графика?» – «Но кривая затухает», – говорю. – «Вот, вот, молодой, человек, вы ухватили самую суть. Наибольшая амплитуда у кривой получилась, когда я включил этот аппарат и оставил вас одного, наедине со своими мыслями. Комната, обратите внимание, снабжена релейной защитой, что обеспечивает полную изоляцию. Но стоило мне зайти, и амплитуда – глядите! – растаяла, как кусок сахара в стакане горячего чая. Теперь вам, надеюсь, ясно, куда я клоню? Структура вашей нервной системы такова, что для полного выявления способностей вам необходимо абсолютное уединение. Я подчеркиваю – абсолютное. Пока будете общаться с кем бы то ни было, ничего, возвышающегося над средним уровнем, из ваших исканий не получится».