Цель – Перл-Харбор
Шрифт:
– Даже так… И вы сможете предоставить мне эту запись для, так сказать, сличения?
– Конечно. Но мне кажется, что не стоит увеличивать количество информированных людей без нужды. Не так? Вы ведь…
– Да-да, я ведь не знаю английского, я ведь ни черта, кроме русского, не знаю, как верно заметил в другой вашей беседе господин Черчилль… Ладно, поверю вам на слово. Из всего здесь изложенного, – Сталин похлопал ладонью по папке, – следует, что некто берет на себя обязательства обеспечить все для удара японской авианосной авиации по Перл-Харбору… Так?
– Так.
– Знаете, я ведь проконсультировался
Сталин указал на карту, лежащую на столе перед Орловым.
Красные стрелы выглядели очень оптимистично. Это было непохоже на карты июня-июля. Синие стрелы, правда, были начерчены возле Киева и Смоленска, а не у Львова и Минска, но все-таки это было не отступление. Во всяком случае, не бегство.
– Вы готовы отказать мне в моей просьбе? – холодно осведомился Орлов. – Вы будете делать одну ставку и ставить все, что у вас есть?
– Нет, конечно. До тех пор, пока ваши просьбы не вступают в противоречия с моими планами, я не вижу причин отказываться от сотрудничества с вами. Если окажется, что вы что-то напутали, то…
– То и в этом случае вы не сможете мне ничего сделать, – спокойно сказал Орлов. – Но я не ошибаюсь. Я знаю, как развивались события после японского удара по Гавайям. И я даже представить себе не могу, как они станут развиваться, если этого удара не будет. Не исключаю того, что в результате все будет даже лучше, чем было на самом деле, но испытывать судьбу я бы не хотел.
– И я тоже… – кивнул Сталин. – И я – тоже… То есть удар должен быть нанесен. Но одного желания японцев… и вашего тоже – мало, чтобы удар состоялся. Мои адмиралы утверждали, что при правильно поставленном патрулировании приблизиться к острову незаметно японцы не смогут. Плюс наличие оживленной линии торговли между нами и американцами. Кроме того, американцы уже начали разворачивать там эти… радары, если не ошибаюсь… Наши ученые говорят, что эти устройства могут обнаруживать самолеты противника за сотню километров уже сейчас, а в перспективе… Получается, что американцы и в самом деле должны подставить голову под удар, а иначе у самураев ничего не получится…
– Но ведь удар был нанесен. И вполне успешный удар, – возразил Орлов. – Значит, это возможно. Значит, нужно просто найти способ… Финт, если хотите.
– Хочу, – кивнул Сталин. – Очень хочу. И Черчилль, я уверен, тоже хочет. Для него вступление Америки в войну – спасение. Пусть даже врагов станет больше и под угрозой
– Пожалуйста.
– Из вашего разговора с Черчиллем следует… – Сталин поискал в папке и достал несколько листов машинописного текста, – следует, что вы с ним разговаривали уже после встречи господина премьер-министра Великобритании с Гопкинсом и президентом Америки Рузвельтом… Так?
– Да.
– Но Гопкинс улетел из Москвы только вчера. И даже если уже успел пообщаться с Черчиллем, то…
– Я встречался с Черчиллем девятнадцатого августа, – спокойно, как о чем-то простом и привычном, сказал Орлов. – После возвращения его на острова.
Сталин непроизвольно взглянул на свой настольный календарь:
– А беседа Зорге с Ямамото происходила двадцать девятого июля…
Легкая тень скользнула по лицу Сталина.
– Что-то не так?
– Знаете, – помедлив, сказал Сталин, – мне очень трудно привыкнуть к тому, как вы легко обращаетесь со временем. Я даже немного удивлен, что вы настолько мне доверяете… При вашей нелюбви лично ко мне вы тем не менее даже мысли, похоже, не допускаете, что я отправлю телеграмму Черчиллю и сообщу ему… ну, скажем, о том, что знаю о времени и месте предстоящей встречи его с президентом…
– Я могу вас даже ненавидеть, Иосиф Виссарионович, но это не значит, что я не оценил ваш прагматизм. Вы работаете на Империю, хотите вы того или нет. Посему – мы с вами союзники. Пока – это я тоже понимаю. Такие же временные, как вы и Черчилль. Он, кстати, это понимает. Рузвельт тоже понимает, но это не мешает всем вместе пытаться выжить в этой войне, поддерживая друг друга.
– Это даже мне понятно, – кивнул Сталин. – Мне не понятно – почему вы выбрали Рамзая?
– Есть другие варианты?
– Сами бы пошли к адмиралу. Как ко мне.
– Не все зависит от меня, – тихо сказал Орлов. – Я тоже не могу быть везде и всегда. Открою вам тайну – сейчас, в этот день, я и так нахожусь в двух местах одновременно. Здесь – и недалеко от Смоленска. Вы даже не пытайтесь понять – у меня самого голова идет кругом и трещит череп…
– Я и не буду, но вот Рамзай… Он не имел права… Он слишком легко пошел на контакт с вашим человеком. Разве вы не знаете, что он работает на немцев? – Сталин снова взял трубку в руки, покрутил и положил ее на стол. – Вы не боитесь, что он передаст информацию прямо Гитлеру?
– Он не работает на Германию, – сказал Орлов. – Он…
– Он в любом случае не должен был без моего указания брать на себя такую ответственность. – Рука Сталина сжалась в кулак. – Не имел права.
– Он не успевал. Кроме того, он не мог быть уверен, что вы санкционировали бы его участие в операции…
– Конечно, нет. Эти его вечные бабы, пьянка… Мы передали нашему послу в Токио список потенциальных кандидатов на вербовку в тамошней европейской колонии, так Рамзая вычеркнули сразу. Он, оказывается, нацист и пропойца… Я бы предложил вам кого-нибудь другого. У нас есть люди в Токио, чтобы… – Сталин замолчал.