Цель
Шрифт:
— Как же ты не понимаешь, что для найдёныша это условная дата рождения. Может мне стукнуло двадцать семь вчера или это случится только через два дня. Но лично для меня это дата, когда меня выбросили. Поэтому я не хочу и не могу веселиться в этот день! — Ева уже была готова наорать на ни в чём неповинного Эджея, энтузиазму которого можно было только позавидовать, ведь он так старался сделать ей приятное. Именно это её и сдерживало.
— А я хочу праздновать день твоего появления на свет, потому что ты заслуживаешь своё место под солнцем! — упорствовал Эджей, и что-то подсказывало
— Ладно, — не очень уверенно выдавила она, вздохнув и отключившись. — Ей совершенно не хотелось никуда идти, но обижать Эджея ей не хотелось ещё больше.
«А я то думала, чего это Ванда так усиленно выталкивает меня на выходной! Подумаешь, две недели без отдыха. Оказывается, у них всё было заранее спланировано!»
Ничего не деланье пугало её, как и одиночество, потому что в такие моменты Ева захлёбывалась от потока мыслей и воспоминаний. В такие моменты она дышала с трудом и даже с открытыми глазами видела мир серым. Выходной день был равносилен моральной пытке. И чтобы не дать этому потоку захлестнуть себя, Ева всё-таки решила пойти на эту дурацкую вечеринку, устраиваемую в её честь. Поэтому когда её телефон зазвонил снова, она собиралась извиниться перед Эджеем за утреннее настроение, …но … её рука замерла, стоило ей только увидеть, от кого исходил вызов.
Беря трубку, Еве уже показалось, что она прикоснулась к куску обжигающего льда.
— Алло, — тут же охрипнув, выдавила она.
— Ты всё ещё хочешь со мной поговорить? — с сухой учтивостью поинтересовался Адам.
— Да, конечно.
— Тогда спускайся!
У Евы подкосились ноги. У него всё ещё получалось действовать на неё именно так — с убийственной пленительностью. То ли это было скрыто в его тоне, то ли в его манере держаться.
Ещё не имея представления, что ей даст этот разговор, хотя в случае с Адамом представлять вообще не представлялось возможным, и в каком ключе пройдёт их разговор, не разбирая причин почему Пирс появился именно сегодня — Ева заторопилась вниз, с силой захлопнув за собой дверь.
Адам и правда ждал её напротив парадного входа в гостиницу, стоя у машины в своей любимой позе «скучающего Зевса».
Но когда выбегая, Ева столкнулась с Эджеем — она поняла как ненавидит фатумы, заставляющие её каждый раз делать выбор, причиняя при этом кому-то душевную боль. Самое страшное, что взглянув ему в лицо — Ева поняла, что Эджей уже знает какой она сделает выбор. Без единого слова она снова разбивала ему сердце.
— Джей…
— Не утруждайся. … По неясным мне причинам, я так и не стал тебе нужным, — с горечью, произнёс он, покосившись на внимательно наблюдающего за ними Пирса.
— Я не люблю свой день рождения — это правда. Эджей, ты дорог мне как никто другой — это тоже правда! — в этот раз подбирать слова ей было сложнее. — Но мне нужно поговорить с Адамом, потому что я обошлась с ним просто ужасно. И если нам с ним придётся поставить точку,
— Ничего, идиот Джей подождёт, он уже привык к тому, что его вышвыривают всякий раз, когда интересы Евы выступают на первый план, — хлёстко бил словами Эджей. — Мы же все должны жить только твоими проблемами…
— Неправда! — вспылила Ева, почувствовав себя оскорблённой. — Когда я вернулась, я сразу сказала, что он всё ещё мой муж!
— А кто-то в этом сомневается?
– с ледяным спокойствием вдруг поинтересовался появившийся рядом Адам. — В последнее время, я культивирую в себе титаническое терпение, но вы мистер Тарик уже нагло перелезли все его допустимые пределы, — произнёс он с сухой жесткой официальностью. А потом, изменившись в лице, став тем самым собой, которого знала Ева, добавил. — Если ты не перестанешь увиваться вокруг моей жены — я переломаю тебе и остальные конечности!
— Давай без агрессии, — не раздумывая ни секунды, вступилась Ева. — Джей всего лишь взял на себя хлопоты и организовал вечеринку в честь моего сегодняшнего дня рождения.
— Жаль его напрасных трудов, — издевательски ухмыльнулся Адам. — Ведь на самом деле твой день рождения …завтра.
После этих его слов Еву будто ударили по голове чем-то лёгким и звонким:
— Откуда знаешь? С чего такие точности?
Адам состроил загадочную физиономию, продолжая красноречиво пялиться на Эджея.
— Я не верю, что она будет с тобой счастлива, — прямолинейно заявил ему Эджей. — Ева заслуживает любви.
— Ещё раз повторяю, — сузил глаза Адам. — Исчезни с моего горизонта. Если бы она действительно хотела быть с тобой — уже была бы. …Старик, за эти две недели у вас имелась куча возможностей, но страсти-мордасти поиссякли, и прежних чувств к тебе она больше не питает. Ева слишком большая эгоистка, она любит и жалеет только себя. Хотя … кому нужна эта любовь!
— Так мы поговорим, или ограничимся обвинениями в адрес друг друга? — вспыхнула Ева, вовсе не с этого она планировала начать их беседу.
— Поговорим, когда прилипала Джей отхромает куда подальше, — ирония Адама была злой, и Ева всё меньше верила в то, что он её услышит. — Прокатимся? Знаю одно местечко, — мельком взглянул он на неё.
Ни его колючий взгляд, о который разбивались все её робкие надежды, ни его тяжёлое давящее на всё вокруг настроение, не могли повлиять на её решение сесть в машину и отправиться с ним хоть к чёрту на кулички.
В машине он молчал, злился, играл желваками и снова молчал, не глядя на неё. Наоборот, это Ева не сводила с него глаз, пытаясь понять, на что он всё-таки настроен.
Прекрасно зная город и его окрестности, Ева уже догадалась, куда именно он её везёт. … На кладбище. … Ещё до того, как машина остановилась, ею обуял приступ паники, перекрывший доступ кислорода, заставляющий её сердце вырываться наружу.
От подобной боли нельзя убежать, в неё нужно войти, впитать в свою кожу, наполнить душу и свыкнуться, как горбатый привыкает к своему горбу.
Сквозь панику Ева понимала, что как только она увидит могилу сына — разговора не получится. Предстоящее раздавит её.