Цель
Шрифт:
Я киваю, надеясь, что мои щеки не горят огнем. А я-то думала, время «унизь Сабрину» закончилось.
На обратном пути через кампус все выглядит немного мрачнее. На этот раз я замечаю, что большие участки лужайки на самом деле в основном порыжели, а деревья стоят голые, почти без листьев. Студенты до жути однотипны: богатые и привилегированные.
Я добираюсь домой, швыряю книги на комод и ложусь на кровать. Краска в углу рядом с окном потрескалась и пожелтела. Здесь все время текла вода, сколько я себя помню, но, заикнувшись однажды об
Переворачиваюсь на спину и лежу, уставившись в потолок. Штукатурка на нем тоже потрескалась, а кое-где проглядывают коричневатые пятна, которые всегда озадачивали меня. Может, крыша течет?
Я чувствую прилив стыда, но не знаю точно, чего стыжусь: своего уродливого, обветшалого дома, дешевой одежды или самой себя?
Жалеть себя будешь потом. Время платить по счетам.
Боже. Последнее, чего я сейчас хочу, так это оставить одно постыдное место и пойти в другое, но выбора особо нет. Моя смена в «Ковбойских сапогах» начинается через час.
Я заставляю себя подняться на ноги и хватаю укороченные шорты и лифчик – моя униформа. Осталось проработать там всего лишь десять месяцев, напоминаю я себе, когда натягиваю этот наряд и наношу макияж. Затем сую ноги в туфли стриптизерши на шестидюймовой платформе, накидываю свое поношенное шерстяное пальто и иду в стриптиз-клуб, который, к сожалению, является единственным местом, куда я действительно вписываюсь.
Я дрянь. Живу с дрянными людьми и вписываюсь в дрянные места.
Вопрос в том, смогу ли я когда-нибудь стереть свое прошлое и вписаться в Гарвард. Раньше думала, что смогу.
Теперь, если честно, не знаю.
– Мы отстой, – досадует Холлис.
– Мы в нелучшей форме, – соглашаюсь я.
Сегодняшняя тренировка стала очередной катастрофой, которая не сулила ничего хорошего в завтрашней игре против Йеля. Я надеялся, поездка в Бостон сможет отвлечь нас от поражений, но мы уже почти час сидим в баре, и все, о чем говорим, – это хоккей. То, что вокруг нас на нескольких экранах, – транслируют игру «Брюинз», не помогает: смотреть, как хорошая команда играет в хороший хоккей, – это как украсить вишенкой торт из дерьма.
Я пялюсь на свою пустую бутылку из-под пива, затем машу рукой официантке. Мне понадобится еще пять таких бутылок, если хочу избавиться от мрачного расположения духа.
Холлис все еще ворчит.
– Если не начнем играть в защите, можем распрощаться с шансом получить еще один кубок.
– Это длинный сезон. Давай пока не будем выбрасывать полотенце [2] , – говорит Фитци с другого конца стола. Он потягивает колу, потому что он сегодня – наш водитель.
2
«Выбросить полотенце» – так называют
– Парни, вы всю ночь собираетесь говорить о хоккее? – недовольно интересуется Броуди, брат Холлиса. Ему двадцать пять, но со своим чисто выбритым лицом и надетой задом наперед кепкой Red Sox он выглядит намного моложе.
– О чем еще говорить? Тут парней больше, чем девушек. – Холлис бросает в брата салфетку.
Он прав. В этом баре есть только две женщины. Они примерно нашего возраста, чертовски круты и, кажется, целуются взасос за столиком в углу. Девяносто пять процентов мужчин, включая меня, уже поглядывают тайком на целующихся телок. Другие пять процентов заняты, целуясь друг с другом.
– Ладно, лузеры, – Броуди устало вздыхает – если вам не нравится это место, уходим.
– Куда? – спрашивает его младший брат.
– Туда, где есть девчонки.
– По рукам.
Три минуты спустя мы забираемся в машину Фитци и следуем через город за «ауди» Броуди.
– Хорошая тачка, – замечаю я, указывая на блестящую серебристую машину впереди.
– Он ее арендует, – сообщает мне Холлис. – Любит выглядеть как большая шишка, которой он не является.
– О-о-о, – тянет Фитци с места водителя, – никого не напоминает?
Наш сосед по комнате показывает ему средний палец.
– Приятель, я более крупная шишка, чем твоя рыхлая задница. Ты даже не переспал ни с кем в собственный день рождения на этой неделе.
– А я и не искал, с кем бы переспать. Поверь, если бы искал, ты даже не увидел бы меня той ночью.
– Мы и так не наблюдали тебя там! Ты ушел домой раньше, чтобы поиграть в видеоигры!
– Чтобы продемонстрировать игру, которую я создал, – поправляет его Фитци. – Не замечал, чтобы ты с пользой тратил свое время.
– О, я очень продуктивно использую свой член, спасибо за беспокойство.
Я прячу усмешку. Меня всегда поражает, как эти двое могут быть настолько близкими друзьями. Холлис – крикливый парень, у которого на уме только телки, тогда как Фитци – серьезный и сосредоточенный лишь на одном: играх. Или, может быть, на двух вещах, если судить по тому, насколько этот парень любит татушки. Их дружба каким-то загадочным образом держится, хотя со стороны кажется, что они вечно грызутся и подкалывают друг друга.
Мы сворачиваем на усыпанную гравием подъездную дорожку и паркуемся рядом с Броуди. Его «ауди» на фоне остальных машин выглядит вполне уместно, но она явно не соответствует бару. Неоновая вывеска над неприметным домом полыхает словами «Ковбойские сапоги», которые расположены прямо под полуобнаженной девушкой, оседлавшей быка.
Холлис в изумлении смотрит на вывеску.
– Серьезно? Тематический вестерн-порнобар в Бостоне? Это отстой. – Он смотрит так, будто хочет стукнуть своего брата.