Целитель 8

Большаков Валерий Петрович

Человеческое море всколыхнулось могучим приливом, зашумело, как в буйный шторм, а затем, словно крик буревестника, пробился одинокий голос, высокий и протяжный:

– Аллаху Акба-ар! Раджави рахбар![1]

– Раджави рахба-ар! – глас народа сотряс воздух и, чудилось, даже реденькие облачка дрогнули в вышине.

Масуд прерывисто вздохнул. Работы невпроворот, врагов – легион, третьи сутки на сон остается два-три часа, но ради таких вот мгновений стоит растрачивать жизнь!

Четверг, 18 августа. Позднее утро

Москва,

Кремль

Знаменитый Красный зал, где Ленин когда-то продавливал единогласное «за» у несговорчивого Совнаркома, давно уж сменил свой дизайн, остепенился как бы, но былой дух витал по-прежнему.

Президент незаметно усмехнулся – Ильич давил авторитетом, и наркомы порой подмахивали декреты откровенно негодные, напитанные преходящим политическим моментом. Вольно же им было кричать о мировой революции! А вот решать сложные государственные задачи тяму не хватало.

– Об итогах парижского саммита доложит товарищ Андропов, - объявил Суслов, окая сильнее обычного.

– Для зачина, товарищи, скажу следующее, - начал Юрий Владимирович. – Встречу на высшем уровне организовали англосаксы, Вашингтон и Лондон. Остальные – так, массовка, даже миллиардный Китай. А причины неожиданной инициативы кроются в наших успехах, в нашей активной внешней и экономической политике. Мы создали Восточную Федерацию, сплотив Эфиопию, Сомали, Эритрею и объединенный Йемен. Образовали Сахарскую Арабскую Демократическую Республику. И сумели защитить молодые государства! Мы прямо способствовали территориальному расширению Израиля и Ирака, а недавно помогли прогрессивным силам Ирана свергнуть шаха. Мы поддерживаем национально-освободительное движение берберов в Марокко, Алжире и Ливии. Мы отстояли Польшу, и последовательно углубляем интеграцию соцстран в рамках Восточного Общего рынка. Более того, всё идет к тому, что уже в следующем году мы раздвинем эти рамки – переговоры с КНДР, Монголией, Лаосом, Камбоджей и Вьетнамом ведутся весьма интенсивно…

– Простите, что перебиваю, - глухо заговорил Долгих. – Скажите, Юрий Владимирович, а есть ли перспективы присоединения к нашему экономическому союзу тех же Ирака и Ирана?

– Перспективы есть, конечно… - Андропов сцепил пальцы, и облокотился на стол. – В недалеком будущем можно говорить и о привлечении Афганистана. Но, чтобы все эти планы сбылись, необходимо работать, работать и работать! В общем и в целом, товарищи, именно наш рост, наше развитие и усиление как раз и побудили вероятного противника на переговоры…

Члены Политбюро согласно закивали, переглядываясь и перешептываясь.

– И я еще не упомянул о нашем военном потенциале! – надавил президент, делая широкий жест в сторону министра обороны: - Дмитрий Федорович скажет об этом лучше.

Устинов, сидевший немного набычась, кивнул.

– Что говорить, товарищи, - пророкотал он. – Не будь нашего присутствия в Аравийском море, американцы обязательно решились бы на поддержку саудовцев с моря и с воздуха. Поэтому, кстати, я полностью поддерживаю товарища Огаркова – нам нужен сильный океанский флот!

По залу прошел ропот, перемежаясь смешками.

– Ну, да, - хмуро улыбнулся министр обороны, - ну, да… Помню свой запал и безграничную любовь к танкам! Да, был неправ. Танки остановят китайцев, если те попрут, а Запад делает упор на авиацию. Соответственно, на десантные вертолетоносцы и ударные авианосцы. Даже у вшивой Франции таких два, «Клемансо» и «Фош», и у англичан парочка сыщется, а у нас – ни одного! Заложили, правда, два авианесущих

крейсера, «Харьков»[2] и «Ригу», один на двадцать самолетов, другой – на полсотни, но когда их зачислят в состав флота? Лет через пять, как минимум…

– Ну, будет, будет, Дмитрий Федорыч!
– смешливо прищурился Брежнев. – Тебе годика через два «Киров» передадут, да и «Атланты» на подходе. А ты тут военно-морские страдания развел! – развернувшись всем корпусом к президенту, председатель КПСС бодро заговорил: - Причины серьезные, что и говорить. А следствия? Выгадали мы чего от этого саммита?

«Ревнует, что ли? – мелькнуло у Андропова. – Или завидует Леня?»

Вслух он сказал, суховато и не вдаваясь в детали:

– Мы с Фордом подписали предварительное соглашение по ОСВ-II. Полноценный договор подмахнем, надеюсь, к концу года в Вене. Будем готовить договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов… Пока СНП-I. Что еще… На полях саммита встречались с Хуа Гофэном, хотели привлечь его на свою сторону, но товарищу Хуа, как капризной невесте, «надо подумать». Я не удержался и намекнул, в том смысле, что думать надо быстрее. По-моему, он понял намек… Товарищи! – президентский голос набрал твердости. – «Холодная война» продолжается, как бы нам не улыбались и не клялись в мире и дружбе! Хуже того, против нас затевается экономическая война, война санкций, эмбарго, блокад, пошлин и квот. Я запряг академиков, и прогноз неутешительный – у нас всего год или два, чтобы заместить импортное оборудование и делать его самим. В первую очередь, электронное и нефтегазовое…

– Не пугай, Юра, - заворчал Леонид Ильич, насупив косматые брови. – Когда нам легко было? И сами покумекаем, и буржуев приманим – пускай нам через третьи страны, через подставные фирмы тягают «запрещенку»! Они ж за лишний цент удавятся! Хе-хе… Так что… - он шлепнул ладонями по столу. – Справимся! Куда мы денемся…

Пятница, 2 сентября. День

Зеленоград, аллея Лесные Пруды

С вечера задул холодный ветер, словно природа строго следила за календарем. Сентябрь? Так, всё – лето кончилось! Добро пожаловать в осень.

И впрямь, кое-где среди буйной зелени зажелтели мазки увядания, уже и первые жухлые листья полетели наискосок.

Я сделал глубокий вдох. Нет, печальная, чуть-чуть грибная прель пока не тревожила обоняние, запахи гуляли летние – натягивало вянущей травой и сухой, нагретой солнцем землей.

Люблю унылую пору. И вовсе не стариковская натура причиной тому, мне с детства нравилась сырая осенняя прохлада, и шорох опада под ногами. Ах, эти плавные и грустные промельки наискосок! Желтые лоскутики с полураздетых берез… Красные лапчатые с крепеньких кленов… Цвета застарелой ржавчины, жесткие и выпуклые – с кряжистых дубков.

В пору листопада людей охватывает меланхолия. Ведь ничего более не отвлекает от дум – ни жара, ни духота, ни пыль. И разве бывает в летнюю ясность такое бездонное, пронзительно-синее небо? Августовская лазурь – выцветшая, линялая будто, а тут…

Я запрокинул лицо, окунаясь в вышнюю синь… Улыбнулся: правду говорит Рита – иногда физика заносит в лирику.

– Миша-а!

По ступеням от подъезда затрудненно сбежала Настя, волочившая огромный картонный ящик, куда мама аккуратно свалила вещи. И начертать изволила размашистым росчерком: «Зимн.» Ну, зимн, так зимн…