Целитель
Шрифт:
Однако пятеро всадников ничего не предпринимали. Сидели на конях, тупо глядя в пещеру. Один из них опустил арбалет, стал пристраивать за спину. Дейлт не успел удивиться подобному поведению, мигом догадавшись, что совершил роковую ошибку. Он забежал в пещеру на планете Кваши, а на Кваши едва ли найдется хоть одна пещера, где не ютится колония крылатых.
Припав к земле, он бросился наружу. Уж лучше попытать удачу со стрелами, чем с крылатыми. Но при первом же шаге с потолка пещеры прямо на голову обрушилось что-то пушистое, теплое, продолговатое. В ушах заревел
Услыхав его крик, пятеро всадников-тепендианцев покачали головой, развернулись и ускакали прочь.
Он очнулся в темноте, в холоде, в одиночестве, живой. Вспомнив произошедшее, изумился последнему обстоятельству, но, не тратя даром времени, пополз из пещеры на свежий воздух под открытое звездное небо. Нерешительно встал, сорвал с собственной головы сморщенные усохшие останки мертвого крылатого, с восторженным ошеломлением на них глядя. Ни в истории Кваши, ни в анналах ее исконной давно исчезнувшей расы, ни в памяти представителей отколовшейся и пришедшей в упадок колонии нет ни единого упоминания о живом существе, которое пережило бы атаку крылатых.
Вскоре после прибытия на планету первые отколовшиеся колонисты обнаружили остатки материальной культуры древней местной расы. До своей необъяснимой гибели — вина за которую была приписана какому-то природному катаклизму — цивилизация вышла на предындустриальный уровень. Среди прочего были найдены образцы символической письменности, один из которых, видимо адресованный детям аборигенов, строго наказывал не заглядывать ни в одну пещеру. На каждого вошедшего нападает «тварь-убийца-с-потолка». Надпись предупреждала: «Из каждой тысячи пораженных девятьсот девяносто девять умрут».
Уильям Крылатый, поселенец с некоторыми познаниями в зоологии, ознакомившись с переводом, решил разобраться, в чем дело. Зашел в первую попавшуюся пещеру и через секунду выскочил, с воплем вцепившись в маленькую мохнатую зверушку на голове. Он стал первой жертвой «тварей-убийц-с-потолка», названных в его честь «крылатыми».
Дейлт отшвырнул шкурку крылатого в сторону, собрался с силами и направился к спрятанному челноку, на сей раз не предвидя почти никаких затруднений. Если поблизости в такой час даже бродит какой-нибудь поисковый отряд, его вряд ли заметят, а на Кваши мало крупных плотоядных хищников.
Корабль нашелся на том самом месте, где он его оставил. Дейлт медленно поднял челнок на пятьдесят тысяч метров, оттуда совершил бросок на орбиту.
И тут впервые услышал голос.
— Привет, Стив.
Если бы в тот момент на него не давила сила гравитации, он от изумления сорвался бы с кресла.
— Перегрузка весьма неприятная вещь, правда? — посочувствовал голос, и Дейлт догадался, что он звучит у него в голове.
На орбите двигатель автоматически выключился, желудок привычно ёкнул, в свободном падении опустившись на место.
— Ах, теперь гораздо лучше!
—
— Это не шутки, Стив. Я — то, что осталось от крылатого, свалившегося тебе на голову в пещере. Знаешь, ты оказался счастливчиком. Когда объектом слияния становится существо с интеллектом высокого уровня, обоим в результате грозит верная смерть — в большинстве случаев, по крайней мере.
«Я схожу с ума», — мысленно заключил Дейлт.
— Нет, не сходишь. Пока, во всяком случае. Хотя это вполне возможно, если не сядешь, не успокоишься, не смиришься со случившимся.
Дейлт откинулся на спинку кресла, устремив взор на вырастающий на переднем экране наблюдения металлический конус базового корабля корпорации «Старуэйз». Загоревшаяся сигнальная лампочка на панели управления уведомляла, что станция засекла его и ведет к себе.
— Ну ладно. Так чтоже со мной случилось? — Довольно смешно и дико разговаривать вслух в пустой кабине.
— В двух словах: у тебя появился сожитель, Стив. С этой минуты мы вместе живем в твоем теле.
— Иначе говоря, я захвачен?
— Слишком громкое и не совсем точное выражение. Я ни на что фактически не посягаю, ну, может, слегка стесню тебя в личной жизни, но это не будет иметь особого значения, благодаря нашей интимной близости.
— А кто дал тебе право влезать в мою душу? — быстро перебил его Дейлт и добавил: — И в личную жизнь,если на то пошло?
— Никто не давал мне подобного права, хотя у меня есть смягчающие обстоятельства. Видишь ли, несколько часов назад я был сонной пушистой пещерной зверушкой, питающейся лишайником, без всякого интеллекта, достойного упоминания…
— Для зверушки язык у тебя неплохо подвешен, — заметил Дейлт.
— Не лучше и не хуже, чем у тебя, ибо я по возможности пользуюсь твоими познаниями. Дело в том, что мы, крылатые, как вы нас называете, проникаем в нервную систему любого достаточно крупного существа, очутившегося поблизости. Чисто инстинктивно. Если это собака, овладеваем разумом собаки — именно этой конкретнойсобаки. Если человек, который после этого, вроде тебя, остается в живых, захвативший его крылатый приобщается к высокоразвитому сознанию.
— Сам же теперь говоришь, «захвативший».
— Безобидная оговорка, поверь. Я вовсе не собираюсь брать верх. Это было бы в высшей степени безнравственно.
Дейлт мрачно хмыкнул.
— Откуда бывшая мохнатая пещерная тварь знает, что нравственно, а что безнравственно?
— Я ведь способен теперь рассуждать, используя твои запасы, не так ли? А если я мыслю, то вполне могу получить представление о нравственных законах. Я проник в твое тело, побуждаемый слепым инстинктом. Мог бы полностью взять контроль на себя — не без борьбы, конечно, — только это было бы непорядочно. Даже если бы захотел, не могу выйти, значит, ты со мной накрепко связан, Стив. Извлеки из этого максимальную выгоду.