Целительница
Шрифт:
К сожалению, в последнее время столь беззаботно он проводил время все реже и реже.
И ведь не скажешь, что некому заняться проблемой, над которой корпел вот уже несколько лет, но…
Он эту игру начал. Ему и заканчивать.
Когда нажал вызов, ответили ему едва ли не мгновенно:
– Ваше превосходительство?
– Марат, – посмотрел Трубецкой в глаза визави, – вариант «Б».
– Понял, – нахмурился Марат. – Осторожно или…
– Очень осторожно, – подкорректировал формулировку Трубецкой. – Новости докладывать немедленно.
– Разрешите
Трубецкой кивнул. Сбросил вызов, посмотрел на освещенную электрическими – нечего тратить дар на подобную ерунду – светильниками беседку. Взгляд привычно прошелся по столбику, вычленяя в завитках знакомый рисунок. Многоголовая гидра… Как напоминание, насколько хитер и изворотлив может быть враг.
Он уже собирался убрать магофон, когда тот завибрировал, привлекая внимание.
– Не ожидал услышать тебя сегодня, – ответил он на вызов. – Что-то случилось?
– Не знаю, что и сказать… – замялся его новый собеседник. Он сидел в кресле в кабинете и задумчиво крутил бокал с вином. – Подумал и решил, что одна голова хорошо, а две…
– Ты меня удивил, – усмехнулся Трубецкой, возвращаясь за стол. Сел, поставил магофон на подставку, чтобы не держать в руках. – Уж если твоя голова потребовала появления второй…
– Мне кажется, я видел сегодня Дедова, – не дав поюродствовать на тему кто кого умнее, перебил его собеседник.
– Кажется или?.. – остро прищурился Трубецкой.
Дедов когда-то был его топтуном. Пока не предал, продавшись с потрохами тому, кого Трубецкой считал заклятым врагом.
– Он слишком быстро отвернулся, а я был занят другим делом, так что…
– Где? Когда? – не скрывая напряжения, побарабанил Трубецкой пальцами по столу.
С профессором Соколовым они познакомились, когда того еще звали Данькой, а его Тофой. Имения рядом, родителей связывала дружба. Да и потом…
Пару раз жизнь Трубецкому спас именно он.
– В поезде, днем.
– И чем таким ты был занят? – расслабляясь, откинулся Трубецкой на спинку кресла.
О каком поезде шла речь, знал точно: фирменный, «Самара – Москва», на котором Соколов с супругой возвращались из Самары, где служил их старший сын.
А то, что этим же поездом ехала дочь Воронина… Всего лишь совпадение, но его чутье говорило, что в этом что-то есть.
– А это еще одна странная история, – сделав глоток, загадочно улыбнулся Соколов. – Отравление. Мальчик шести лет.
– И чем же оно странное? – У Трубецкого даже нос зачесался. Как всегда, когда на горизонте появлялось дело, над которым придется серьезно покорпеть.
– Отравление волчьей ягодой. Поделился подросток, с которым мальчишка познакомился на станции. Подошел, когда няня отвлеклась, заговорил. Протянул кулек. Мальчишка взял горсть, тут же съел. Ну а в поезде и началось. Если бы не случай, не было бы сейчас мальчишки.
Трубецкой кивком оценил не столько речь, сколько интонации. Соколов говорил неторопливо,
– А что родители?
– А вот это самое интересное! – Соколов отсалютовал бокалом. – Мать – в истерике. Отец – спокоен, но, когда сын начал говорить про подростка с кульком, закаменел. Едва зубами не скрежетал.
– А ты?
– А что я? – Соколов сделал глоток и отставил бокал на столик рядом с креслом. – Сделал вид, что ничего не заметил, но фамилию у проводника узнал. На всякий случай.
– И? – положив перед собой лист бумаги и ручку, поторопил Трубецкой друга.
Тот улыбнулся, но качнул головой. Мол, еще не все оговорено.
Трубецкой хмыкнул – Соколов хоть и целитель, но было в нем что-то от ищейки, – потом кивнул:
– Будут тебе подробности. Если оно, конечно, того стоит.
– Стоит, стоит, – с явным удовлетворением в голосе заметил Соколов. – Я практически уверен, что фамилия Варланов…
– Варланов Степан или Варланов Виталий… – мгновенно подобрался Трубецкой.
Первый – известный в определенных кругах следак из розыскной полиции. Второй – младший сын в главной линии рода Варлановых, серьезно подвизавшихся на дипломатическом поприще.
– Второй, – не стал затягивать с определенностью Соколов. – И как ты понимаешь…
Трубецкой понимал. На попытку убийства то, о чем рассказал старый друг, никак не тянуло. А вот на намек, что если ты… то и мы…
– Когда приедешь посмотреть Тамару? – поставив точку в одной теме, перевел он разговор на другое.
– По магофону я с ней уже разговаривал. – Соколов легкой улыбкой дал понять, что беспокоиться не о чем. – А так… Ждите в гости послезавтра, часиков так в пять. И не одного…
– С новым помощником, – хмыкнул Трубецкой. О том, что друг покровительствовал талантливым студентам, ему было хорошо известно.
– С новой помощницей, – поправил его Соколов. – Хорошая девочка. Очень!
Хорошая девочка… Хороший мальчик… Как ни странно, но, предсказывая судьбу своих студентов, Соколов был весьма точен. За шестнадцать лет лишь одна ошибка, но то… То была грустная история, о которой ни один из них не хотел вспоминать.
Глава 2
Флигель оказался двухэтажным. Добротным. Полноценная жилая постройка.
На втором этаже спальня, гардеробная и небольшая ванная с туалетом. На первом – гостиная-кабинет, разделенная на две части.
В одной, большей, камин с двумя креслами рядом с ним, обеденный стол на четверых и диван, напротив которого висела панель телевизора. В меньшей – рабочий стол и книжный шкаф.
Все очень удобно и уютно.
Два выхода. Один, как и говорил профессор, на улицу. Прямо на дорожку, которая вела из сада к подъездным воротам. Второй внутрь дома. Чтобы, как сказала Людмила Викторовна, не чувствовать себя оторванной от цивилизации.